Тебелев заметил мастеров леса Лобанова, Карпухова.
– А вы что пригорюнились?
– Поговорить бы надо.
– Поговорим, вот присяду на диванчик, и поговорим.
На ходу Тебелев заглянул в пассажирский вагон, оглядел все сверху донизу. За чистоту в салоне вагона похвалил техничку Клавдию Бинцеву.
В диспетчерской за пультом дежурит Иван Кубарев.
Встретив начальника, он доложил:
– Тебя, Иван Михайлович, директор леспромхоза уже два раза вызывал.
– Из кабинета вызывал или из дому?
– Первый раз из дому, второй из кабинета.
– Что ему не спится, еще семи часов нету?
– Не знаю, – пожал плечами диспетчер, – по делам, наверно.
– У всех у нас дела, я вот прошагал из дому полтора километра, весь мокрый сижу, да на целый день в лес уеду.
Он снял с плеча тяжелую сумку с едой, расстегнул плащ и сел на старенький, обшитый черным дерматином диван. Спинка дивана при этом прогнулась.
В дверях стояли Лобанов с Карпуховым, в углу за коммутатором копошился, позвякивая цепочкой на широком ремне, связист Костя Г алибин. Иногда сюда заходили кондукторы поездов.
– Ну, дорогие мои мастера, о чем вы хотели поговорить?
– Так известное дело, опять с вагонами задержка получилась, сорвалась вывозка леса.
– Знаю, знаю – разбираться будем, почему такое происходит.
В диспетчерскую заглянул щупленький слесарь по ремонту вагонов Дружинин Анатолий Петрович, мужичок по каким-то причинам навсегда оставшийся холостяком. Он прост до наивности, но добрейшей души человек.
– Ну-ко, иди сюда, – поманил его Тебелев.
И слесарь повиновался.
– Ты что буксы плохо смазываешь, вагоны с рельсов падают?
– Я-а? – по-детски удивился Дружинин, – да что вы, Иван Михайлович, миленький, я смазываю хорошо!
– Наверное, тройным, Змеем-Горынычем смазываешь?
Слесарь заволновался, в его голове закопошились подозрительные мыслишки: «Неужели начальник унюхал, что вчера тройного одеколону употребил?»
– Да я ведь только чуть-чуть, три пробочки всего и выпил после бани, подлечился, – искренне признался Дружинин.
– Я пошутил, – засмеялся Тебелев, – вижу, трезвый ты. А от какой болезни Горынычем лечишься, тройным одеколоном ведь только снаружи натираются?
– Ничего, и внутри хорошо втирается, аж тепло делается по всему телу! – повеселел Дружинин.
Зазвонил телефон, диспетчер Кубарев поднял трубку, из нее слышался спокойный, но властный голос:
– Тебелев пришел?
– Да-да, сейчас позову!
– Иван Михайлович, – перейдя на шепот, произнес диспетчер, – тебя зовет директор леспромхоза Лаптев Анатолий Андреевич.
Тебелев грузно поднялся с дивана и, готовясь к разговору с директором, мысленно представил его смуглое лицо с сильно развитыми надбровными дугами густых бровей, отчего взгляд кажется львиным, грозным, голос с хрипотцой, говорит негромко, всегда спокоен…
Утренний бой курантов застает директора всегда на ногах, а звуки государственного гимна, раздающиеся из радиоприемника, вызывают у коммуниста Лаптева прилив трудовой энергии.
Потомственный лесопромышленник, он талантливо руководит лесопунктами, всеми отделами производства, инженернотехническим составом и огромным контингентом механизаторов и разнорабочих леспромхоза. Ему безропотно, как пальцы руки, подвластны партийная и профсоюзная организации.
Утром, приводя себя в порядок, Анатолий Андреевич до мельчайших подробностей обдумывает распорядок предстоящего рабочего дня. Он, как опытный шахматист, свои идеи и планы просчитывает вперед, а затем выдвигает их для утверждения на парткомах и разного рода собраниях, совещаниях.
Сегодня особенно радостно на душе, будто где-то звучат победные марши, песни, прославляющие партию, ее вождей и всех трудящихся великого государства. Страна только что отметила выполнение планов очередной пятилетки. Руководители разных рангов, министерств и отраслей, воодушевленные победами и наградами, вновь взвалили на плечи новое бремя задач и планов по развитию и укреплению государства, улучшению благосостояния советских людей.
Лаптев также стремится внести свою лепту – дать стране как можно больше древесины сверх плана.
Леспромхоз неоднократно занимал классные места во Всесоюзном социалистическом соревновании с вручением переходящего Красного Знамени и был занесен в Книгу Почета Министерства РСФСР и ЦК профсоюза рабочих лесной, бумажной и деревообрабатывающей промышленности.
За многолетнюю трудовую деятельность руководимый им Козиковский леспромхоз (позднее лесокомбинат) заготовил и вывез миллионы кубометров хвойной и лиственной древесины, которая по Волге расходилась в разные стороны.
Лесничие ему говорили об экономии лесных площадей: «Стоит ли безрассудно махать топором, ведь лес не вечен?!»
