— Ничего не случится, не бойся.
Когда Надя ушла, хозяйка плотно закрыла калитку, постояла, прислушиваясь к шуму на улице, и направилась к сараю.
Али недавно проснулся и, вероятно, ничего не знал. Он вежливо поздоровался.
— Как спалось? — поинтересовалась хозяйка.
Али, довольный, улыбнулся:
— Очень хорошо. Сейчас проснулся. Сон — наслаждение. Видел интересные сны…
Женщина сходила в комнату и вернулась с тарелкой жареной картошки и куском хлеба.
Али тщательно вымыл лицо, руки, уселся на корточки и позавтракал.
Хозяйка, нагнувшись, таинственным и печальным голосом начала рассказывать о ночном происшествии. Али, уже много повидавший, слушал этот рассказ, покачивая головой.
— Пришел враг, пришла напасть, — произнес он. — . Немец говорит: или подчинись — или умри. Проклятый, черный враг. Хозяйка, большой рахмат тебе. Но может быть, сегодня ночью уйти мне?
— Куда? Если хочешь попасть в руки фашистов —. иди. Для меня будет меньше забот и страха.
Али задал вопрос ради приличия, чтобы узнать отношение хозяев к себе.
— Вот уедут из деревни эти ироды, — продолжала хозяйка, — тогда и ты пойдешь искать своих.
Приложив руку к груди, Али поблагодарил хозяйку:
— Большой рахмат. Большой…
Фронтовые медсестры, несмотря на трудности и тревоги, всегда проявляли искреннюю заботу о раненых. Пожалуй, больше, чем дома о своих родных. Среди медсестер было много таких, которых и пуля не брала. Скромность этих отважных девушек, одетых по-солдатски, просто удивляла. Они никогда не говорили о своих славных делах.
Рашид сидел на гладком пне недавно спиленного дерева. Один из друзей Бектемира, он жил когда-то в соседней деревне, а сейчас служил с ним в одном полку, но в другом батальоне.
Рашид прислушался. Иногда вдали раздавался артиллерийский гул, будто кто-то ногой пинал большую пустую корчагу. Когда мимо проносили раненых, он внимательно оглядывал их.
"Что с моими земляками? — думал Рашид. — Живы ли? Придется ли увидеть?"
Мысли Рашида были прерваны появлением медсестры. Эта девушка, Ксения Орлова, успела уже прославиться.
Вчера ее наградили орденом Красной Звезды, а совсем недавно во фронтовой газете был ее портрет.
Девушка остановилась и, сдвинув брови, взглянула на бойца. Высокая, с огненно-рыжими волосами, с реденькими, похожими на крупинки золота веснушками, которые придавали миловидность ее невинному лицу, она выделялась среди подруг. Много в ней было озорства и настоящей отваги.
— Ты свободна? — спросил Рашид с видом старого знакомого.
— Как? Разве на фронте достаточно времени? Что тебе нужно, скажи? — улыбнулась Ксения. — Только если это касается дела.
— Хочу поговорить. Очень скучно… — откровенно признался Рашид.
— Нет, спасибо. Разговоры будут после войны, мой черноглазый друг!
— Постой, ты не понимаешь шуток! Напиши, пожалуйста, мне письмо. Правая рука не работает. Вот! — показал на руку Рашид.
— Это другое дело. Письмо — тоже оружие бойца. Серьезное оружие. Давай, давай. Сейчас я достану листок бумаги.
Вскоре она вернулась и, усевшись на пень, приготовилась писать.
— Та-а-к. Ты откуда? Когда ранен был? Скажи, кому мы будем писать. Жене твоей? Или любимой девушке? Надо написать такое красивое письмо, чтобы всегда носила на своей груди, чтобы читала каждый день… Верно?
— Жены нет, пиши, анаджан! — покосился Рашид на Ксению, пытаясь угадать, какое впечатление произведут эти слова на жизнерадостную девушку.
— А ты любил? Не скрывай, знаю вас, мужчин…
— Люблю, — ответил Рашид, мечтательно прищурив глаза. — Очень люблю.
— Хорошо! Любить надо. Жизнь без любви, как бы тебе сказать, похожа на цветок без запаха, на день без солнца. Твоя любимая — красивая девушка? Она тоже черноглазая? Я скажу прямо: мне нравятся черноглазые.
Но глаза у моего Саши голубые. Только такие прекрасные, такие чистые, такие пламенные, словно южное небо… Но он тоже далеко, очень далеко, он тоже воюет, но не на земле, на море он… — В глазах Ксении на мгновение мелькнула тень печали. — Ну, ладно. Говори, что писать. У меня нет времени.
— Дорогой анаджан салям. Сестре Хакиме салям, — степенно начал Рашид. — Сестричке Наиме салям. Любимому брату Хашимджану и невестке Шарафатхон привет…
Девушка, успев все записать, положила листок на колени и посмотрела на бойца: дальше что?
— Дяде Халмату салям. Председателю колхоза Махмудову салям, — продолжал Рашид.
— Что это за письмо? — засмеялась Ксения, — Опиши свою жизнь, свое положение… Нет! Письма не так пишут!
Рашид словно не слышал ее слов, тихо продолжал:
— Самандару-ака (этот человек-колхозный бригадир) салям. Еще зятю Кари салям, еще…
Ксения, стукнув карандашом по колену, нетерпеливо прикрикнула:
— Ух, товарищ боец, в жизни не писала такого письма. Подумай, ведь ты перечислил всех людей своего кишлака.
Рашид серьезно ответил:
— Не всех, много людей в кишлаке. Это самые родные…
— О себе сообщи.
