Однако она была явно ухоженной, чьей-то любимицей. Никаких стандартных компонентов, все до единого гоночные – от диффузора до гигантского, установленного уже после покупки спойлера. Стекла казались настолько темными, что вряд ли даже здесь, в этом солнечном краю, такая тонировка могла считаться законной.
Теперь видение Элис с расстилающимся впереди шоссе стало намного отчетливее.
Она уже подбежала с отломанной от какой-то другой машины антенной в руках, сплющила ее в пальцах, согнула конец крючком. И вскрыла замок, пока нас догоняли Джаспер, Эмметт и Карлайл с черным кожаным саквояжем в руке.
Я скользнул на водительское место, сорвал коробку с колонки рулевого управления и скрутил вместе провода зажигания. Рядом с рычагом переключения скоростей торчал еще один, с двумя красными кнопками сверху, помеченными «Гони-1» и «Гони-2», и я оценил приверженность хозяина идее модернизации, если не его юмор. Если повезет, баки с закисью азота окажутся полными. Топливный бак был залит на три четверти – я мог обойтись и меньшим. Остальные сели в машину, Карлайл вперед, остальные сзади, двигатель с готовностью урчал, пока мы выезжали из ряда задним ходом. Никто не преграждал мне путь. Мы промчались через гигантскую парковку к выезду. Я щелкнул кнопкой отопления на панели. Понадобится минута, чтобы закись от тепла перешла из газообразного состояния в жидкое.
– Элис, дай мне опережение на тридцать секунд.
«
Крутой пандус штопором спускался на четыре этажа вниз. Примерно на полпути я чуть не врезался в зад выезжающего «эскалейда», как и предвидела Элис. В тесноте было не разъехаться, так что мне осталось только сесть ему на хвост и попытаться напугать водителя долгим гудком. Элис видела, что это не подействует, но я все равно не удержался.
Мы проехали последний виток штопора и очутились в широкой, освещенной солнцем платежной зоне. Два из шести выездов были свободны, «эскалейд» свернул к ближайшему. К тому времени я уже подруливал к оставшемуся.
Тонкий шлагбаум в красно-белую полосу перегораживал выезд. Прежде чем я успел задуматься о том, не протаранить ли его, Элис мысленно завопила:
«
Мои пальцы с силой сжались на ядовито-оранжевом руле. Заставив себя расслабить их, я затормозил у автоматического платежного окна. Карлайл достал из-за защитного козырька парковочный талон и отдал мне.
Его перехватила Элис, вовремя заметив, что я готов расколотить кулаком кардридер вместо того, чтобы терпеливо дожидаться, когда он сработает. Я проехал еще немного вперед, чтобы Джаспер опустил окно со своей стороны и расплатился одной из анонимных карт, которыми мы пользовались, чтобы не светиться.
Темный рукав он натянул до самых кончиков пальцев. Они лишь едва заметно блеснули, когда он высунул руку в окно, чтобы вставить талон в прорезь.
Я во все глаза уставился на полосатый шлагбаум. Он стал для меня подобием клетчатого флага. Как только шлагбаум поднимут, начнется гонка.
Кардридер издал урчание. Джаспер нажал кнопку.
Шлагбаум взлетел вверх, я ударил по педали.
Дорогу я знал. Элис видела ее отрезок вместе со всем, что попадалось нам на пути. Сейчас, в разгар дня, поток транспорта был умеренным. Я видел просветы в нем.
Уже через двенадцать секунд я перешел на шестую передачу. И менять ее на низшую не собирался.
Первый участок автомагистрали был почти пуст, но впереди виднелось сужение. Времени не хватит, чтобы использовать бак с закисью по полной. Я перестроился на крайнюю левую полосу, в сторону от вливающегося бокового потока.
В защиту Аризоны могу сказать, что хоть солнца здесь и до нелепости много, дороги превосходны. Шесть широких, гладких полос с настолько просторными обочинами с обеих сторон, что могли бы сойти за все восемь. Левой обочиной я и воспользовался, чтобы пронестись мимо двух пикапов, вообразивших, будто им самое место на скоростной полосе.
Вокруг шоссе вся местность была плоской и выжженной солнцем, обширной, необозримой, но без единого укрытия от света, а гигантский бледно-голубой купол неба настолько раскалился, что казался почти белым. Вся долина открывалась палящему солнцу, как еда в печи. Лишь несколько тонких, чахлых, еле цепляющихся за жизнь деревьев нарушали унылое каменистое однообразие этого пространства. Я не заметил в нем красоты, которую видела Белла. Мне просто не хватило времени.
Скорость достигла ста двадцати миль. Из этой тачки я мог бы, пожалуй, выжать еще тридцатку, но не хотел загнать ее раньше времени. Невозможно было определить, на какой стадии настройки находится двигатель; он мог оказаться капризным и нестабильным. Мне оставалось лишь следить за давлением и температурой масла и внимательно прислушиваться к тому, насколько напряженно шумит двигатель при работе.
Развязка с огромной, изогнутой дугой эстакадой, которая вывела бы нас к шоссе в сторону севера, уже приближалась, и она была однополосной. Но с непомерно широкой правой обочиной.
