Солнце-убийца полностью

— Луна? Ну скажи — Луна?

Нет. Солнце. Вопрос о Луне свидетельствовал о пошлой ностальгии. Светало. Беспощадный рассвет намеревался нас убить. Возможно, ему это нравилось. Аркадий провел рукой по лицу, точнее, по бровям, пытаясь смахнуть пот. Выданные ему очки остались там.

— Знаешь, почему она бывает иногда видна днем?

Было холодно, но лоб Аркадия блестел от влаги. Я молчал.

Еще чуть-чуть — и взойдет. Наступит смерть.

Солнце. Светило, подарившее нам жизнь. Светило, ставшее убийцей.

Сношать робота — не такое уж удовольствие, как может подумать иной девственник. Мы вынуждены, читая классиков, совокупляться с этими изделиями из кевлара, титана и прочей нержавейки. Женщины почти исчезли. Много лет назад порнографы, предрекавшие смерть человечества, глумились — их юмор был плосок, — пропагандируя идею: как будет здорово без этих дурочек. Что ж. Самки перед сокращением (что за изящный эвфемизм!), захватив власть, успели превратить Землю в какое-то подобие Марса, в пустыню без конца и края, дискотеку, в которой командует Ее Величество Тишина. Тускло и муторно, знаете ли, в этой пустыне. Красиво, конечно, спора нет. Но утомляет. Задолго до нашего с Аркадием рождения была введена цензура, что сыграло роковую роль. Йинские сады, сад на Петроградке — все это не имело никакого значения, планета была убита. Дочерям Евы удалось еще и изобрести Привод — Привод с заглавной буквы; как это ни удивительно, они все-таки смогли достигнуть чего-то положительного. Мы воспользовались этим: Земля была загажена до такой степени, что и вспоминать тошно. Рванули в это интимное местечко. Каньон, на который возлагали столько надежд, оказался просто трещиной на буханке хлеба — нет, не за четырнадцать копеек килограмм; на убогом шарике радиусом в три тысячи триста километров слегка изменился довольно-таки странный пейзаж. Колонизация Красной планеты шла ни шатко ни валко, почти без жертв. Постройка пузырей-поселений под куполами двигалась удручающе медленно, как движение поезда дальнего следования, отъезжающего от вокзала. Все пошло, по сути, прахом. Но мы оказались здесь.

Не минуло и полувека после самочьего путча, как свалилась новая беда. Солнце, излучая как до́лжно, вдруг поменяло спектр. Точнее, расширило. Сначала сместились линии нейтральных металлов. Астрофизики хватались за головы. Затем был обнаружен новый диапазон — который, впрочем, лишь очень приблизительно диагностировался приборами. Техника была бессильна. Светило стало убивать. Поначалу никто, конечно, не придавал этому значения. Подумаешь, сдох десяток коров в какой-то Аргентине. А то, что в Африке вымерло двадцать процентов населения, обеспокоило лишь медиков, антропологов и крикунов-журналистов. Что ж! Африка — она и есть Африка.

Человечество, как и всегда, продолжало заниматься шопингом и медитацией на смартфоны. Понятие термоядерного синтеза интересовало разве что школьников, перед которыми маячила контрольная, и бездельников в телешоу. Ученые спохватились и начали вопить, что, мол, нам угрожает опасность. Депеши шли наравне с криминальной хроникой и показом девиц той или иной степени раздетости, виртуальных, естественно, а также юнцов и зрелых мужей, пытающихся догнать прекрасный пол хотя бы в этом неблаговидном занятии. Излучение тем временем не дремало, наращивая мощь. Люди стали слепнуть, — это являлось сигналом о приближающемся конце. Производство солнцезащитных очков достигло апогея, никогда не виданного, но толку от этих девайсов было маловато. Так называемые человеки несколько обеспокоились и стали более внимательно относиться к сообщениям. Пошли слухи, один дебильнее другого, вплоть до того, что некие супостаты, понимаете ли, разместили на земной орбите экран, который задерживает полезные лучи, а пропускает лишь вредные. Как же до сих пор плохие лучи не вражили? Их действие, оказывается, компенсировалось эффектом полезных лучей. Ну и дальше в том же духе.

Началось так называемое завоевание космоса (вспомнили Брэдбери — поздновато!), планетолеты строили сотнями и тысячами. Экономика была разрушена сильнее, чем в европейских государствах во Вторую мировую войну. Систему образования, да и прочие системы, попросту убили, перекрыв воздух. Готовили в основном специалистов, чья работа была тем или иным образом связана с пилотированием и колонизацией. Рождаемость упала катастрофически. Чудом оставшиеся в живых чокнутые старушенции-воспитательницы продолжали сидеть в яслях, причитая, что малюточек становится все меньше. Пятеро? Не так уж и плохо. Когда-то были детские садики на пятьдесят, даже — страшно подумать! — на двести детей. Фантастика.