– Но… – Я посмотрела на её запятнанные в крови руки. – Ты ведь просишь моё тело. Ты хочешь изменить наш мир или… или ты боишься умереть?
– Хочу, милая, конечно, хочу. – Она с улыбкой заглянула мне в глаза. – Надзор не должен править нами. Не должен отбирать нашу свободу. Твоя жизнь станет началом этой борьбы. Новым началом.
– И ты Мелинда? – Я покачала головой, борясь с дурманом. – Только прошу, не лги мне. Прошу, скажи правду.
Мама выдохнула. Поток между нами бурлил.
– Я твоя мама. Я вырастила тебя. Я Мелинда Блэквуд, но я твоя мать.
– Ты… И моя ма… то есть Оливия отдала тебе свою жизнь? Когда?
– Когда ей было пятнадцать лет. Я умирала, и она по доброй воле уступила мне своё тело. Так что я – твоя мать. Всегда ею была. Я тебя родила и вырастила. Я не скрывала ничего, кроме своего имени. Но разве это имеет значение? Прошу, милая, я больше не могу сдерживать заклинание…
– Нет, поговори со мной! – Во мне вспыхнул гнев; боль, от которой я так хотела избавиться, нахлынула подобно цунами. – Что ещё ты от меня скрывала?
Мама молчала, глядя на меня с тем же гневом, с которым на неё смотрела я. Я дёрнула её на себя.
– Что ещё!
– Ничего!
– Нэнси Галлахер – её прошлый сосуд, – подал голос Кай, но это я и так уже знала. – Она пропала сразу после погребения твоей матери. Мелинда использовала тело Нэнси и бросила в крипте, когда оно сгнило заживо.
– У всего есть своя цена, – сказала мама с нажимом. Шар между нами заметался, заискрился, привлекая моё внимание. Я всмотрелась в его ослепляющий блеск и наконец поняла, что именно вижу.
– Когда Оливия отдала тебе своё тело, что стало с её душой?
Мама посмотрела на шар, но не ответила.
– Ты сделала с ней то же, что и с душой дяди Ричарда? И с душами всех своих сосудов. Сколько же тут душ?
– Сколько тут
– Капризов? – Я опешила. – Я тебе тело собираюсь отдать. Свою жизнь!
– Так отдай! – Она рывком притянула меня к себе. – Тебе же она не нужна!
– Почему ты так решила?
– Потому что ты никому не нужна! – не выдержала она. – У тебя нет семьи, нет друзей, тебя бросила Джиа, оставила Мэй, бросил придурок-парень, отец которого тебя пытал, а фамильяр у тебя вампир, от которого ты даже не сумела избавиться, хотя я вела тебя к этому практически за ручку! Ты выжила только благодаря мне, только потому, что моя Мередит вытащила тебя из петли! Разве такая жизнь хоть кому-нибудь будет нужна?
Меня затрясло.
– Всё это случилось после твоей смерти, – пробормотала я, перебирая в голове событие за событием. – После того, как ты появилась в академии. Это… постой, это… ты всё подстроила?
Лицо мамы побледнело и вытянулось.
– Что за глупости!
Но я уже всё поняла.
– Это ты. Ты меняла местами вещи в моей комнате? Боги, это ты прокляла Джиа? Заставила её спрыгнуть! Ты заставила Мэй отказаться от меня, вы же обе были в Лондоне на каникулах. Что ты с ней сделала?
Мама покачала головой, но я видела по её лицу, что не ошиблась.
– Что ты с ней сделала? – крикнула я.
– Ничего! – Она тяжело задышала, впиваясь ногтями мне в кожу. Эмоции и сила заклинания выматывали её, лицо исказила странная гримаса, в которой смешались гнев и сочувствие. – Ничего я ей не сделала, она сама приняла решение! Я лишь предложила ей выбрать между семьёй и тобой. И она выбрала не тебя! Слышишь? Она тебе не подруга. Она бросила тебя, даже не раздумывая.
Я задохнулась от ужаса и омерзения.
– Ты угрожала её семье? Ты! Это ты превратила мою жизнь в ад! Чтобы я отчаялась настолько, что потеряла желание жить?
– Я спасла тебя от Надзора!
– Только потому, что я могла спасти тебя! – Я не могла поверить в собственные слова. Грудь сдавило, я не могла вдохнуть, а сердце, кажется, готово было разорваться от боли. На глаза навернулись слёзы, я покачала головой, пытаясь разглядеть лицо матери через их пелену. – Ты вообще когда-нибудь любила меня?
– О чём ты болтаешь, конечно…
– Не себя во мне, не силу, которую могла получить, а меня. Меня! Меня!
Шар света задрожал, замерцал, выплёвывая искры, которые обжигали кожу. Я сгорала от боли и гнева, кричала, но не издавала ни звука. По щекам бежали слёзы, я задохнулась. Вихрь сжался так туго, что почти касался наших спин. На лице матери выступил пот, она стиснула зубы и попыталась снова:
– Кэтрин, прошу, просто скажи…
– Нет! – выкрикнула я. – Я говорю тебе «нет»!
Мать завопила, вцепилась в меня ногтями. Черты её исказились, она больше не сдерживала злость.
– Ты не посмеешь! Это тело принадлежит мне! Я твоя мать, я создала тебя, а значит, ты принадлежишь мне!
Она с удивительной лёгкостью втащила меня на стол, перевернула и вцепилась в горло.
– Говори! Говори! Говори!
Я брыкалась, пытаясь вырваться, царапала её руки и лицо, но она будто этого и не замечала.
– Скажи!
– Нет, – прохрипела я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.
