Я последовала её словам, как следовала всегда. Остановилась напротив. Теперь нас разделял стол, я могла легко дотянуться до мамы, но всё равно почувствовала себя отрезанной от неё.
– Уже? – Я думала, что буду храброй, но у меня задрожали колени. Я схватилась за столешницу. – Мы можем поговорить ещё немного?
Мама подарила мне понимающую улыбку.
– Я бы очень хотела, Кэтрин. Но у меня почти не осталось времени. Ритуал отнимает много сил, и если я промедлю, то это тело может не справиться и мы обе погибнем. Я не могу растратить тебя напрасно, любовь моя.
Я кивнула, скорее механически, чем действительно понимая, что именно она говорит.
– Будь смелой, моя малышка. А я обещаю, что не отпущу твоей руки. Мы пройдём через это вместе, ты и я. До луны и обратно, помнишь? Готова?
Я снова кивнула, на этот раз уверенно, изо всех сил убеждая себя, что все делаю правильно. Я меняла свою никчёмную, полную боли жизнь на жизнь той, кого любила и кого боялась потерять снова. Я спасала единственного во всём мире человека, который любил меня в ответ. Разве любовь не должна быть именно такой?
Мама зажгла свечи, подпалила травы. От них взвился в воздух густой дым с тяжёлым запахом ладана и тысячелистника. Мама погладила Руту, взяла её на руки, поднесла к металлическому солнцу на краю стола и начала привязывать её лапы к лучам.
– Что ты делаешь? – В груди завозилась тревога. Я задавала вопрос, хотя уже знала ответ. Но я не могла позволить себе поверить. Нет. Не мама. Мама не может. Рута не сопротивлялась, продолжая мурлыкать, полностью доверяя маме, и от этого зрелища у меня скрутило кишки.
Она раскрыла передние лапы и закрепила их на двух расходящихся в стороны лучах, нижние лапы привязала к нижнему лучу. Погладила мурчащую Руту по голове и взяла со стола атам.
– Мам?.. – позвала я дрожащим голосом.
– У всего есть цена, дорогая. – Мама поцеловала Руту между ушей, а потом одним быстрым движением вспорола ей брюхо. Я вскрикнула, глаза Руты потухли. Кровь хлынула на стол, быстро заполняя борозды заклинания. Мама раскрыла грудную клетку Руты, вынула внутренности и бросила в чашу к травам. Из чаши разлетелись искры, дым стал чёрным и взвился выше. От дыма закружилась голова. От ужаса я не могла ни сдвинуться с места, ни издать звука. Как же? Разве это можно? Рута же её фамильяр! Нельзя вредить своему фамильяру.
– Не переживай, милая, всё, что мы отдадим Богиням, они вернут нам с лихвой. Рута вернётся ко мне. Всегда возвращается. Тебе не о чем переживать.
Мама подошла ко мне и нежно улыбнулась.
– Сними свитер, милая. Не бойся, я не причиню тебе боль.
Я подчинилась. Свитер упал на пол. В храме было холодно, и моё тело тут же покрылось мурашками. Мама обмакнула палец в чашу и горячей кровью Руты вывела на моей груди солнце. Меня трясло.
– Ты сомневаешься? – ласково спросила мама, поднимая на меня взгляд. – Боишься, что не справишься? Всё будет хорошо, ты умница. Слышишь? Всё будет хорошо.
Она погладила меня по щеке. Я молчала, парализованная страхом и дурманом трав, смешанных с горящей плотью. Мама вернулась на прежнее место, встала напротив и расстегнула блузку. На её груди я заметила такое же солнце, как она нарисовала на мне. Только выжженное на коже, намертво впаянное в плоть. Такое же солнце я видела и на груди Нэнси. Мама протянула ко мне красные и блестящие от крови руки. Я смотрела на неё, широко распахнув глаза, и медлила, не зная, что делать.
– Милая, прошу тебя. Другого шанса у нас не будет. Жертвы Руты, Анны, Ричарда и всего нашего ковена не должны быть напрасными. Это больше, гораздо больше, чем ты и я. Они не должны погибнуть по твоей вине. Не отступай, когда до цели остался всего лишь один шаг. Не позволь себе струсить. Позволь мне всё изменить. Посмотри на меня, дорогая. Посмотри. Кэтрин!
Я вздрогнула, вскинула на неё взгляд и утонула в светлых, требовательных глазах. Во рту пересохло, я с трудом сглотнула и вложила дрожащие руки в её ладони.
Мама улыбнулась, отгоняя охватившие меня страхи, и крепко сжала мои пальцы.
– Истинные Богини, имена которых затерялись в глубинах Потока, услышьте мой зов…
– …вашу силу я чувствую сквозь века, вашу волю слышу я сквозь века, ваш свет вижу я сквозь века…
Кристальные шары в руках Богинь налились светом – золотым, голубым и чёрным. Огонь в каменных чашах затрепетал, и нас тотчас окружил вихрь, в котором я отчётливо видела переливающиеся искры и нити Потока. Вихрь наполняла сила, которую я ощущала всем своим маленьким телом. Неудержимая, первобытная, тёмная. Она не знала ни добра, ни зла. Не ведала ни гнева, ни милосердия. Равнодушная и разрушительная, она оградила нас от мира, закручиваясь всё туже и быстрее.
