– Нет ни Жизни, ни Смерти, все мы – лишь капли в океане Потока, совершаем бесконечный цикл. – Сильный голос мамы разносился по храму и эхом отражался от стен. – Ваша власть над Потоком – моя власть. Я приношу вам дары и возвращаюсь туда, откуда начала, чтобы всё повторилось вновь. В бесконечном цикле. В бесконечном Пути Потока.
Содержимое чаши вспыхнуло и осыпалось прахом. Он чёрными щупальцами взвился вверх и бросился на меня. Испугавшись, я попыталась отпрянуть, но мама удержала меня. Щупальца проникли в нос и рот, обжигая, нырнули в горло, оставляя после себя вязкую горечь. Грудь пронзила острая боль. Нарисованное на ней солнце зашипело, задымило, с болью оставляя на плоти вечное клеймо Сгинувших Богинь. Я пыталась кричать, но не могла даже дышать. Единственное, что придавало мне сил, то, как стойко мама выносила те же муки. Когда чаша опустела, разделив содержимое между нами, я наконец смогла вдохнуть. Закашлялась и упала бы, если бы не сильные руки мамы. Голова закружилась, мир поплыл, становясь зыбким и нечётким, грудь горела огнём, и боль эта была бы невыносимой, если бы не пьянящий дурман колдовских трав. Красной лентой сияла кровь Руты, которая к этому моменту заполнила каждый уголок заклинания, высеченного в столе, и уже начала капать на пол. Я и подумать не могла, что в её крошечном тельце столько крови. Почему так много крови?
– Я умираю и возрождаюсь в детях своих. Дитя моё – продолжение моё, дарующее мне Вечность. Дитя моё принимает меня, добровольно и с радостью, как я принимала его в этом мире добровольно и с радостью. Моя душа возродится в теле, созданном мной.
Её тело засветилось, мама выгнулась, крепко сжала мои ладони, и из груди её появился ослепительно-яркий, горящий подобно солнцу шар. Он был похож на тот, что она вытянула из груди Ричарда, но в разы, во много раз больше.
Шар воспарил над столом и замер между нами, обжигая меня чудовищной силой.
– Скажи, Кэтрин, ты принимаешь меня? – спросила мама, глядя мне в глаза.
Я смотрела на шар будто заворожённая. Во мне застыл вопрос, но шум вихря и дурман, который я вдохнула, не давали сосредоточиться на поисках ответа. Но чем дольше я смотрела на сияющее солнце передо мной, тем страшнее мне становилось. Я должна была что-то ответить маме, но в голове стучало, сливаясь с ударами сердца, одно-единственное имя.
Я не могла позвать его. Но всё моё существо кричало, мои чувства вопили, пытаясь перекрыть голос боли, которая привела меня сюда.
– Милая, скажи «да», – подсказала мама, заглядывая мне в глаза. – Я не смогу удерживать заклинание слишком долго.
– Я… Я…
– Кэтрин, скажи «да». – Ногти впились в мои ладони, причиняя боль. – Не подведи меня.
– Всего одно слово, ты сможешь. Давай.
Нельзя отступать. Я обещала её спасти. Я обещала, что помогу ей изменить этот мир. Она моя мама. Единственная, кто всегда заботился обо мне. Я разлепила пересохшие губы…
– Кэтрин, нет!
Дверь в храм отворилась, ударившись о стену. Я оглянулась. Вихрь не позволял ничего разглядеть за его пределами, но это было и не нужно. Я узнала голос. Сердце застучало быстрее, и я будто снова начала дышать.
– Кай?
– Кэтрин, не соглашайся!
– Не слушай его, милая. – Мама попыталась вернуть моё внимание. – Просто скажи, что согласна, и всё закончится. Больше не будет больно.
Кай подошёл к вихрю, я сумела разглядеть его рыжие кудри и искажённое движением ветра лицо. Кай попытался прорваться внутрь вихря, но тот вспыхнул, отбросив его на несколько шагов назад. Я вскрикнула, испугавшись за него.
– Кэтрин! – Кай подлетел к вихрю, но больше не пытался его одолеть. Он кричал, перекрывая вой ветра. – Это не твоя мать! Это не Оливия!
Я повернулась к маме. Она рассмеялась.
– Он лжёт, Кэтрин. Видишь? Об этом я тебе и говорила, вампирам и псам Надзора нельзя доверять, всё, что они говорят, пропитано ядом лжи. Конечно, я твоя мама. Но ты и сама это знаешь.
Да, да, я знала. Она говорила, двигалась, смотрела, как моя мама. Никто не смог бы скопировать её повадки так точно. Она пела колыбельную,
– Мисс Гримм во всём созналась! – продолжал пробиваться ко мне голос Кая. – В теле Анны не Оливия Блэквуд. Это Мелинда Блэквуд.
Мелинда Блэквуд? Я непонимающе смотрела на маму. Мелинда Блэквуд? Основательница ковена? Жившая почти пять веков назад? Та, чей портрет столько лет смотрел на меня со стены в академии? Это… это же невозможно. Невозможно же?
– Дорогая, просто скажи…
– Она проворачивает этот трюк уже сотни лет! Доживает до преклонных лет и перебирается в одного из своих потомков. Обычно через поколение. Она приносит их в жертву, чтобы продолжать жить. Она ждала бы твою дочь, но в этот раз Мелинда умерла раньше, чем рассчитывала, поэтому выбрала тебя. Она собирается отобрать твоё тело, Кэт!
– Это ложь! – воскликнула мать. – Гнусная ложь!
