Все это длилось всего секунду или две, но казалось, что пронеслась целая вечность, целый мир. К Агресту с Дюпэн-Чен бросились ребята. Вскоре на помощь подоспел и менеджер. Маринетт резко выдернула ладони из рук Адриана и отряхнулась. К счастью, официант успел вовремя удержать равновесие, и Маринетт пострадала не слишком сильно. Обожженная кожа покраснела и кое-где проступили волдыри, но ей сразу оказали первую помощь и даже выплатили компенсацию, извиняясь всеми возможными способами.
В конце концов все разрешилось вполне благополучно и по дороге обратно ребята опять беззаботно болтали о всяких мелочах. Но этот эпизод накрепко засел у Адриана в голове. Он никак не мог забыть взгляд, который был у Маринетт. Он никогда не представлял, что у его одногруппницы вообще может быть такой взгляд. А ее поступок… Как так вышло, что она настолько быстро среагировала? Первая реакция любого нормального человека (тем более девчонки) — отойти, отшатнуться от опасности, но она, наоборот, бросилась ему на помощь. Что не так с ее инстинктом самосохранения? Она как будто даже не задумалась о том, что может пострадать.
И что означал ее взгляд? Агрест никогда не думал о том, что его тихая одноклассница способна на подобные поступки и никогда не представлял, что она может так смотреть. Этот странный взгляд промелькнул всего на мгновение, на миллисекунду — строгий, настороженный взгляд. Как у следователя, допрашивающего преступника. Она как будто ожидала от него услышать что-то… плохое? Но когда не услышала, на ее лице отразилось облегчение.
Или может быть, ему все просто привиделось?
Вскоре ребята разделились. Адриану с Маринетт было по пути в одну сторону, так что они пошли вместе. Какое-то время они шагали молча, не произнося ни слова.
— Ты… точно в порядке?
— Да, все нормально.
— Может, все-таки зайдем в больницу?
— Нет, нет, не нужно.
Снова молчание. Адриан почти физически ощущал напряжение в воздухе. Он еще много думал о том, что ему следует сказать или спросить, как вдруг на одной из пустынных улиц Маринетт остановилась и объявила о том, что дальше пойдет сама.
— Постой! — Он бессознательно схватил ее за руку, собираясь остановить, но затем, опомнившись, тут же отпустил. — Ой, извини.
Не отдавая себе отчета, он схватил ее за пострадавшую руку, а она даже не вздрогнула, лишь слегка поморщилась. Да что с ней такое? Она только вопросительно смотрела на него. Наконец Адриан заговорил:
— Может… может, мы могли бы с тобой еще как-нибудь встретиться?
Дюпэн-Чен молчала. У нее снова был этот сосредоточенный строгий взгляд.
— Адриан, зачем тебе получше узнавать человека… который все равно скоро уедет?
На секунду Адриан растерялся и стоял ошеломленный, совсем не понимая, что на это ответить.
— Насчет пекарни… что-то ведь можно придумать? Наверняка еще можно найти какой-то выход. А помнишь вариант Нино? По-моему, это неплохая идея. К тому же, я тоже мог бы помочь и…
У Маринетт Дюпэн-Чен снова было странное выражение лица. В ее больших лазурных глазах смешались скрываемая боль и отчаянная печаль. На мгновение ее взгляд блеснул, как будто она и в самом деле обрела надежду в его словах, но затем этот огонек снова потух.
Почему раньше он никогда не замечал, что ее глаза способны выражать такое количество чувств? И почему ему кажется, будто однажды уже видел такие глаза? Но где?..
Может быть… во сне?
— Правда в том, что… — Маринетт отвела взгляд. — Мне не хочется общаться с тобой, Адриан. Прости.
На секунду Агрест опешил. Значит, он ей… неприятен? Может быть, он перегнул палку и слишком навязывался? Адриан плохо разбирался в людях. Возможно, с самого начала он на самом деле не нравился ей как человек и именно это выражал ее взгляд — отвращение? А все остальное он сам себе навоображал.
С минуту Агрест стоял неподвижно, молча обдумывая ее слова. Маринетт, нахмурившись, смотрела в другую сторону, так что Адриан мог беспрепятственно рассматривать ее. Что-то неуловимо знакомое скользило в чертах ее лица, что-то очень… родное. Адриан не мог сказать, что именно, но продолжал смотреть и никак не мог отвести глаз. Прямо сейчас он отчетливо понимал лишь одно — ему нравилось на нее смотреть.
Почти неосознанно Агрест протянул руку и коснулся мочки ее уха с сережкой-подвеской. Дюпэн-Чен вздрогнула, но глаз не подняла.
— Кажется, раньше ты всегда носила… гво́здики?
Странно, почему ему запомнилась такая мелочь?
Маринетт отстранилась. В ее глазах изнуренность и печаль.
— Мне пора идти… прости.
И она ушла. Ушла вдоль улицы, куда-то вперед, а Адриан мог только смотреть ей вслед.
