— Если есть хотя бы крошечный шанс, я должна им воспользоваться. — Маринетт не помнила, как долго находится здесь, в этом призрачном месте, — минуты, месяцы, годы? Но у нее было достаточно времени, чтобы все обдумать. — Вот только, что случится с вами?
— Об этом тебе не нужно переживать. Мы вернемся туда, откуда пришли. Наша миссия здесь выполнена.
Маринетт потянулась к своей квами и нежно погладила ее по головке.
— Я буду скучать по тебе.
Тикки тоже потянулась к ней, в ее больших глазах отразились смешанные чувства. Плагг лишь ворчливо отвел взгляд.
— Лучше бы ты беспокоилась о себе, Маринетт. Скажи, ты точно хочешь этого? Обратного пути не будет.
— Это то, чего я хочу больше всего на свете.
Даже если сделав этот шаг, будущего для нее больше не будет, даже если дальше одна лишь тьма и вечный сумрак.
Огоньки отдалились, а перед Маринетт возникла огромных размеров стеклянная стена. Дюпэн-Чен сделала шаг вперед, и гладкая поверхность тут же зарябила, словно вода, а затем превратилась в зеркало. Вот только тот, кого Маринетт увидела в отражении… По ту сторону она видела того, кем всегда желала стать, ту себя, которой так сильно гордилась.
У Маринетт были друзья, родители, мечты о будущем… А у Ледибаг был долг перед городом, сражения, ссадины, раны и одиночество.
У Маринетт было прошлое и, пусть и заполненное трудностями, но настоящее. А у Ледибаг была легкость ночного ветра, грация, изящество и призрачное «сейчас».
У Ледибаг была Маринетт, а у Маринетт — Ледибаг. И даже когда на Дюпэн-Чен нет красной в горошек маски, в ее груди все равно продолжает биться то же самое сердце, что в груди Леди.
— Что бы ни случилось, ты навсегда останешься рядом со мной… Ты всегда и была мной.
Усмехнувшись, Маринетт потянулась рукой к зеркалу, и девушка по ту сторону в точности повторила ее движение. Их ладони соприкоснулись и…
И все пропало.
❁❁❁
Ярчайшая вспышка поглощала своим свечением все вокруг и была словно взорвавшаяся в бесконечности звезда. И в самом центре этой звезды контрастным пятном выделялся алый силуэт. Это была девушка, и, кажется, Адриан Агрест очень хорошо ее знал. Он тянулся к ней, пытаясь ухватить за руку, остановить, задержать хотя бы на мгновение. Он столько еще не успел у нее спросить, о стольком не успел рассказать… Он должен был ее остановить. Но он не успел, и этот свет навсегда поглотил ее.
Адриан резко распахнул глаза. Снова этот кошмар. В последнее время загадочная девушка в алом, так похожая на богиню из какой-нибудь легенды, являлась ему каждую ночь. Агрест не мог вспомнить точно, когда именно это началось, но этот сон мучил его уже достаточно долго. Каждый раз он бежал, торопился, тянулся к ней, словно к мечте, но никогда не мог ее остановить и разглядеть ее лица, а она ускользала сразу же, едва удавалось приблизиться, едва между ними оставались считанные миллиметры. И как бы часто это не повторялось, каждый раз среди ярчайших всполохов света Адриану удавалось разглядеть лишь ее печальную улыбку и блестящую слезу, стекающую по щеке.
Это было словно временная петля, которую приходилось переживать снова и снова, бесконечно долго. Может быть, это такая изощренная метафора, выдуманная его мозгом? И что тогда она должна значить?..
Адриан много читал о состоянии человеческого мозга во время сна, читал об осознанных сновидениях и прочих вещах. Каждую ночь засыпал с мыслью, что в этот раз точно сможет поймать ее и увидит продолжение сна. Он был уверен, что если однажды досмотрит этот проклятый кошмар до конца, то он наконец отпустит его и прекратит ему снится. Но бесполезно.
Это было всего лишь одно кратковременное событие, всего лишь обрывочный сон, не имеющий ни вразумительного начала, ни конца. Так почему же он все равно казался таким важным?
После смерти мамы Адриану тоже снились кошмары, но все же они были другими. Этот сон не был похож на те, которые кажутся важными только, пока спишь, а как проснешься — легко забываются. Нет. Воспоминания о пережитом в кошмаре казались столь реальными, словно все случилось на самом деле, в реальной жизни. И даже проснувшись, Агрест помнил все так четко и ярко…
Чем чаще девушка в алом ему снилась, тем сильнее он к ней привязывался. Адриан начинал ловить себя на мысли, что с каждым днем все сильнее желал уснуть, со все большим нетерпением ожидал очередной встречи с загадочной незнакомкой, даже если сможет увидеть ее всего лишь на мгновение. Даже если снова не сможет ее поймать, даже если проснувшись, ему снова будет больно.
И все же, неужели эта девушка была лишь плодом его воображения? Может быть, в каком-то смысле он действительно когда-то был знаком с ней в реальности? Может, он мог ее видеть когда-нибудь давно, когда был еще совсем мал, а теперь от воспоминания в его голове остался лишь расплывчатый образ? Или, может быть, она героиня какого-то фильма, который он когда-то смотрел, но затем позабыл?
