Кудустай рассмеялся, поймав злой взгляд сестры. Он все смеялся, заливисто и басовито, когда с неба упала черная тень и раздался звонкий голос:
– Силен и могуч Буор Кудустай, но слеп: не ценит сокровища степей Нижнего мира! Ловки и умелы бронзовые руки Уот Чолбооды, под черными бровями сияют карие глаза, а губы достойны тысячи медовых поцелуев! Округлые бедра крепки, а молодые груди упруги! – Оборвался хохот Кудустая, черными тучами сошлись на переносице брови. Завертел абаас головой, вслушиваясь в дерзкие речи крылатой тени. – Идет за невестой прославленный в Трех мирах неуловимый вор Кутур
Пронеслась, выкрикивая пророчество, крылатая тень и скрылась. В тишине раздался утробный звук. Алтаана вздрогнула, поняв, что это рычит побагровевший Кудустай.
– Не потерплю! – сквозь зубы процедил абаас, ударил тяжелой рукой по крупу всхрапнувшего коня. Кудустай порывисто обернулся к сестре. От его взгляда не укрылся румянец, заливший ее широкие скулы. – Что уши развесила, кобыла степная! Враки это, кто на тебя, коротконогую замарашку, позарится! Раскраснелась вся! Только и думаешь, как сбежать?! А дом на кого бросишь, хозяйство?! На старуху полуслепую? Неблагодарная сволочь!
– А жена молодая тебе на что? – зло ощерилась Чолбоода, впервые повысив голос на брата. – Не все ж мне в девках сидеть!
– Ах ты сука шелудивая! – вихрем слетев с коня, Кудустай с размаху ударил обшитой железными пластинами рукавицей по лицу Чолбооды. Она упала. – Потявкай еще! Суодолбы! Запри сестру в темнице, немедленно!
Схватив Чолбооду за предплечье, абаас встряхнул ее и швырнул подоспевшему полуабаасу.
– А женишка, что позарился на такую уродину, изловлю и шкуру спущу! Никакой зарвавшийся вор не перехитрит Кудустая! А ты, – обернулся к Алтаане разъяренный Кудустай, – немедленно принимайся за вышивку! Свадьба завтра! Хвастливый пустобрех, трусливо крадущийся в ночи, мне не помеха! Будет на пиру изысканное угощение – жаркое из загребущих пальцев Кутурука! Вот он первый и отведает из рук своей невестушки!
Вскочив на пегого жеребца, Буор Кудустай зло хлестнул его и, подняв облако ржавой пыли, понесся в степь.
Блеклое солнце медленно ползло к горизонту, удлиняя тени. Низко склонив голову над молочного цвета тканью, Алтаана мелко содрогалась. Окаймлявшая подол халадаая вышивка была завершена: два недостающих стежка – минутное дело – не в счет. Пальцы Алтааны медленно сжимались, сминая полотно. На вышивку падали соленые капли, оставляя на ткани серые кругляшки.
До слез Алтааны никому во дворе не было дела. Сидевшая рядом старуха Джэсинкэй, запрокинув голову назад, свистяще храпела. Ее потрескавшиеся губы подрагивали, из уголка рта стекала желтоватая слюна. Чолбоода, запертая в темнице, где недавно коротала ночи Алтаана, некоторое время голосила, осыпая руганью Суодолбы, брата и свою судьбу, но вскоре утихомирилась. Полуабаас перетаскивал на широких плечах огромные бревна, сваленные в кучу у юрты, к хлеву, чтобы затем сложить из них еще одну хозяйственную постройку.
Джэсинкэй всхрапнула и открыла глаза. Повертела головой, соображая, где она и чем занималась.
– Сучий выродок! – прошамкала она беззубым ртом. – Бросай свои бревна и проводи меня в юрту! Кудустай возвращается с добычей, пора кашеварить.
Алтаана вздрогнула и торопливо нанизала бусину, вслушиваясь в притихшую степь. Топота копыт она не услышала, но у полуслепой старухи слух был острее.
Суодолбы, медленно ступая под тяжестью огромного бревна, буркнул в ответ что-то невразумительное.
– Заткни пасть и поворачивайся, отродье скота! – визгливо завопила старуха. – Хозяину не понравится, если к его приезду на столе не будет дымиться блюдо с харчами!
– От твоей стряпни он точно добрее не станет! – процедил Суодолбы, бросая бревно на землю.
Старуха зло ощерилась и смачно плюнула ему под ноги:
– Вот тебе, сучий потрох, ужин! Подавись! Другого сегодня все равно не дождешься!
– Это повкуснее будет, чем твое жаркое, матушка Джэсинкэй, – склонил голову Суодолбы, подхватывая под руку старуху. Та глухо забранилась. Суодолбы поймал испуганный взгляд Алтааны и прошептал: – Твоего сына ждет то же, что и меня…
Когда старуха, ведомая Суодолбы, скрылась в юрте, Алтаана выпрямилась и огляделась. Степное море мерно колыхалось в косых лучах солнца. Унылый пейзаж Алтаане, похоже, предстояло наблюдать до конца своих дней. А как хорошо было гулять в мягких тенях леса и любоваться голубой гладью озера! Глядеть на родное, теплое солнце! Как там мать и сестра? Ищет ли ее Табата?
Сбежать бы. Но куда ей идти? Дороги домой Алтаана не знала.
Если Суодолбы прав и есть было нельзя, то ей и не вернуться больше. Единственный выход – смерть. Быть может, на свадебном пиру удастся завладеть ножом Кудустая… Мгновение, лишь одно мгновение, и она получит свободу.
