'Графства и поместья Голландии и Зеландии', - ответил Эдвард, словно цитируя по памяти, и, когда он не стал продолжать дальше, Филипп с неохотой присудил ему некоторое число очков, думая, что, если момент окажется потом всего лишь блефом ради высоких ставок, Эдвард сыграл выше всяческих похвал.
'Если бы я мог просить о внесении ясности, мой господин... Мой английский не свободен... Месье де Уорвик намерен взять наши территории в Голландии и Зеландии как награду за присоединение к войне против Бургундии? Вы это имели в виду?'
'В точности, мой господин'.
Карл и Филипп обменялись взглядами. Герцог почти незаметно кивнул, и его канцлер улыбнулся с полным сожаления качанием головой.
'Простите, мой господин, если кажется, что я сомневаюсь в ваших словах... Все из-за того, что вы поразили меня сообщенными новостями. Можно узнать, как до вас дошла подобная информация?'
'Она досталась мне от человека, находящегося к моему кузену Уорвику ближе любого друга'.
'От зятя, быть может?' - предположил Филипп, и Эдвард пожал плечами.
'Быть может'.
Карл потерял терпение, временами его канцлер мог быть по-французски утомителен в предпочтении неявного и постепенного приближения к цели.
'Не помышляет ли ваш брат Джордж о вторичном предательстве?' - прямо поинтересовался он.
Эдвард усмехнулся. 'Предпочитаю думать о случившемся, как о возвращении еретика к истинной вере!'
'Я бы сказал, что герцог Кларенс меняет веру также часто, как другие - одежду', - произнес Карл после непродолжительного молчания, но сарказм его фразы прозвучал почти неслышно, без злобы. Филипп видел, что его господин поглощен задумчивым рассмотрением заговора, внезапно обрисованного перед собеседниками: Кларенс, введенный в лагерь Уорвика на манер Троянского коня. Такой подход действительно несколько менял расстановку сил.
Карл отпихнул кресло, обрушив на зятя Йорка вызывающие критические замечания. 'Предположим, на спор, что рассказанное Джорджем - правда, что у Уорвика существует весомое основание для объявления войны Бургундии. Даже если и так, подобное положение дел не обязательно приводит к выводу о решении всех моих проблем с помощью оказания вам поддержки'. Он замолчал.
'Если честно, мой господин Йорк, я не сильно уверен в ваших возможностях одержать победу над Уорвиком. Остальные тоже разделяют мою точку зрения. Возможно, вы слышали, что миланский посол сказал о ваших шансах?' 'Сложно вернуться через окно, выйдя в дверь'. Карл улыбнулся Эдварду, прибавив со злобной ноткой, 'Он делает ставки, что в случае попытки возвращения в Англию, вам придется оставить там свою шкуру'.
Эдвард рассмеялся, и его смех даже для подозрительного уха присутствующих прозвучал довольно искренне.
'Я приму это пари', - спокойно сказал он. 'А вы? Что вы скажете, Карл Отважный? Моя шкура против Йоркистской Англии, недружественной к Франции...Как возможно вам проиграть?'
Филипп усмехнулся, запоздало поднося к лицу руку, чтобы скрыть улыбку. После краткого молчания неохотно рассмеялся и Карл.
'Признаю, вы нравитесь мне больше, чем я ожидал', - признался он. 'Но сомневаюсь, что моя симпатия достаточна для финансирования экспедиции, обреченной на поражение'.
Эдвард все еще улыбался. 'Сестра предупредила, вы говорите, руководствуясь рассудком. Если бы я мог поступать также... Вы можете обречь себя на потери лишь бездействием. Поддержите меня, и уверяю, что найду чем занять своего кузена Уорвика, чтобы он забыл о завоевательных кампаниях. Не сделаете так, и гарантированно столкнетесь с англо-французскими войсками еще до весенней оттепели'.
'Вы действительно думаете выиграть?' - вопрос Карла звучал скорее заинтересованно, чем скептически, и Эдвард с Филиппом оба заметили изменение в интонации.
'Полагаю, могу ответить максимально ясно, задав вам вопрос, свояк. Ответьте, вы когда-нибудь слышали, что граф Уорвик способен разбить Эдварда Йорка на поле битвы?'
'У вас талант убеждать, господин Йорк', - в конце концов признал Карл. 'Но вы упустили из внимания мою верность династии Ланкастеров. Разве я не праправнук Джона Гонта, первого герцога Ланкастера? Пусть я и женат на вашей сестре, чему безмерно рад, я всегда поддерживал Ланкастеров. Как вам, несомненно, известно, на протяжение нескольких лет двое могущественнейших ланкастерских лордов, герцог Сомерсет и герцог Эксетер, проживали при моем дворе'.
Эдвард кивнул. 'Два храбреца', - спокойно заметил он. 'Верные Ланкастерам до самой смерти. Вы знаете, что я сделал бы с этими знатными лордами на вашем месте?'
'Могу догадаться', - проронил Карл с мрачной улыбкой. 'Вы отправили бы их на встречу с Господом'.
'Нет... Я отправил бы их в Англию'.
Карл был слишком поражен, чтобы скрыть изумление. 'Но они преданы сердцем и душой Ланкастерам'.
Эдвард молча улыбался.
Филипп сохранял внешнюю безмятежность, но это требовало от него волевых усилий. Канцлер старался не смотреть в глаза англичанину, находясь в уверенности, что случись подобное, он обнаружит, что узнал в Эдварде Йорке родственную душу. Вместо этого де Коммин обернулся к Карлу.
