Сомерсет в растерянности взглянул на своих монархов. Они внимательно на него смотрели, но именно Сомерсет, скорее, чем Анна Невилл, отвечал им мрачным взором. Неожиданно он разозлился, на суверенов - за их жестокосердие - и на себя - за нежелание совершить простейший добрый поступок. Сомерсет раскрыл рот, слова, способные поставить его будущее под угрозу, уже приобретали на языке свои очертания.
'Анна? Сестра, что тебя тревожит?'
Сомерсет обернулся, благодарный за возможность уступить нежеланную ответственность тому человеку, кто лучше с ней справится. Он наблюдал, как старшая дочь Уорвика склонилась над сестрой. Расстояние было достаточно близким, чтобы увидеть, как младшая девушка сглатывает, и услышать ее запинающуюся речь и судорожный вдох Изабеллы Невилл.
Она замерла, обернувшись затем, дабы взглянуть в лицо остальным.
'Госпожа, о чем говорит моя сестра? Конечно же, это не может быть правдой!'
Маргарита села на обладающий высокой спинкой стул аббата. Услышав такой вопрос, она посмотрела на Изабеллу и сказала: 'Вчера утром, близ городка, именующегося Барнетом, состоялось сражение. Ваш отец и дядя были убиты на поле боя'.
Сомерсет поморщился. Как бы он не любил свою королеву, хотелось бы, чтобы Маргарита нашла слова помягче. За его спиной послышался сдавленный звук, издаваемый Анной Невилл, и в голову пришло, Господи, она не знала о Монтегю! Однако, Изабелла Невилл не проронила ни вздоха. Она стояла к Сомерсету спиной, но он видел, как ее плечи сгорбились вперед, и тело охватила дрожь.
'Что...что с моим мужем?'
Сомерсет был ошарашен. Он думал о девушке, как о дочери Уорвика, почти позабыв, что она также приходилась супругой Кларенсу. В мыслях промелькнуло, она поступила бы лучше, не напоминая об этом присутствующим.
'Что с вашим мужем?' - отозвалась Маргарита голосом, превратившим бы в лед человека, посмелее Изабеллы Невилл.
Сразу стало понятно, тем не менее, что девушка неправильно поняла, так как она воскликнула: 'Святая Дева, он тоже погиб!'
'Нет', - наклонилась вперед Маргарита. 'Он не погиб. Вам не надо тратить слезы на Кларенса. Смею предположить, он процветает. С людьми его сорта обычно происходит так. Кларенс может быть дураком, но он давно уже уникально удачливый дурак. Лучшее, что вы можете сделать, омыть слезами собственную участь, леди Изабелла'.
Сомерсету формулировка пришлась не по душе, но Изабелла поняла только одно, ее муж все еще жив.
'Где он, госпожа? Он присоединится к нам?...' Ее голос замер, инстинкт подсказывал девушке существование еще неведомой опасности.
'Он не ранен?' - усомнилась Изабелла.
'Нет. Ваш супруг вышел из битвы невредимым. На нем даже царапины не было'.
Подобные слова должны были подействовать. Но они только напугали. Онемевшая Изабелла ждала удара, который подкосит ее.
'Он предал нас'.
Маргарита выплюнула эти слова, наблюдая за реакцией Изабеллы. Удовлетворенная искренним потрясением девушки, она несколько расслабилась, презрительно добавив: 'Он перешел к Йорку при первой подвернувшейся возможности. Оставил вашего отца... а также вас, как видно'.
'Предательство превратилось для Кларенса в привычку', - заметил Эдуард, и Маргарита перевела взгляд с пораженного лица Изабеллы на сына.
'Держу пари, он и не подумал о своей жене, которой придется расплачиваться за его предательство'.
Сомерсет не придал этим словам иного смысла, кроме того, что королева намерена продемонстрировать Изабелле Невилл всю глубину прегрешений ее супруга. Маргарите была свойственна порывистость, но не глупость. Он твердо знал, она никогда не подарит Йорку столь опасного оружия, как обвинение Ланкастеров в жестоком обращении с дочерью Уорвика. Более того, в лучшем случае, девушка может стать заложницей довольно сомнительного свойства, - Кларенс не относился к числу людей, способных противостоять обстоятельствам, вопреки угрожающей им лично опасности. Но когда Изабелла отшатнулась, Сомерсет увидел ее лицо и понял, она всерьез приняла подразумевающуюся Маргаритой кару.
Анна Невилл так быстро вскочила на ноги, что запуталась в своих юбках и оступилась.
'Госпожа, Изабелла - моя сестра', - решительно вмешалась она.
Сомерсет знал, как мало это значит. Он подозревал, Анна придерживалась аналогичного мнения. С занимаемого им места герцог мог видеть дрожь сильно сжатых маленьких кулачков и силу сжимания ими с явной настойчивостью складок ее юбки.
Изабелла Невилл тоже, казалось, чувствовала необходимость в более могущественном защитнике, чем сестра, поэтому она обратила взгляд на своего зятя.
'Разумеется, принц из рода Ланкастеров не станет отыгрываться на женщине', - в голосе звучала мольба, которая, если и испытывала недостаток в тонкости проявления, то никак не страдала от отсутствия искренности.
Эдуард выглядел заинтересованным. Сомерсет не смог бы определить, польстила ли ему просьба Изабеллы, но юноша миролюбиво ответил: 'Успокойтесь, дорогая. Мне не приходит в голову более суровое возмездие, чем способствование вашему переезду к Кларенсу, и, будь на то ваша воля, вы свободны, чтобы уехать'.
