Сомерсет просто взглянул на него, и собеседник почувствовал, как его чувства оживают, опасно приближаясь к состоянию гнева. Бофору удалось разбить надежды, питаемые в связи с неосторожной снисходительностью Йорка. Также он, с точки зрения Трешема, привел их всех к разгрому, выдвинув новый тщеславный план сражения. Облегчение от устремления накопившейся боли на осязаемую цель оказалось невероятно сладостным.
'После совершенной вами сегодня работы, я бы скорее не стал ничего слушать от вас касательно того, что Йорк сделает и что не станет делать. Видит Бог, вам не посчастливилось прочесть его замыслы относительно поля боя! Как и не следует мне вам напоминать, даже если вы окажетесь правы, и наши жизни пойдут в уплату, вы, мой господин Сомерсет, первым положите голову на плаху!'
Клифтон быстро встал между ними, ибо смертоносный нрав Бофоров был притчей во языцех. Но Сомерсет не двигался, просто глядя на Трешема.
'Ради Христа распятого, человече', - медленно произнес он, 'вы, правда, думаете, я об этом забочусь?'
Позади них произошло какое-то движение. Сэр Хамфри Одли, еще один из имеющих мало причин ожидать от Йорка милосердие, пробивал локтями дорогу к ним.
'Эдмунд, слава Господу!'
Сомерсет ничего не ответил, казалось, не узнав его, хотя Одли был ему лучшим другом, как в юности, так и потом, в зрелости.
'По поводу твоего брата, Эдмунд...', - начал Одли, но затем понял нелепость соболезнований в личной беде, когда понятный им мир превратился в пепел.
Клифтон спросил, явно терзаясь сомнениями: 'Вам не известно, принца Эдуарда схватили?'
Все разговоры вокруг мгновенно стихли. Из группы людей, скучившихся у купели один поднялся на колени, повернув к спрашивающему опаленное лицо. Одли узнал Джона Гауэра, оруженосца их принца, и ощутил лизнувшую сердце слабую волну страха. Тем не менее, слова Гауэра неожиданно смогли внушить надежду.
'Меня с юным господином разбили, когда моя лошадь получила стрелу в глотку. Но при последней встрече он крепко сидел в седле и направлялся к деревушке, не увлекая за собой и намека на погоню. Сопровождавшие его люди не позволят нанести принцу вред, насколько хорошо я их знаю. Думаю, вероятнее всего, ему удалось скрыться'.
Клифтон выдохнул торопливую благодарственную молитву. Одли последовал его примеру. Но тут же из тьмы позади раздался голос, незнакомец резко объявил: 'Нет... не удалось'.
Все обернулись к крохотной часовне Святого Дитя, к тяжело дышащему неизвестному, лежавшему напротив алтаря. На его одежде был прикреплен знак убитого графа Девона, а лицо посерело от изнуренности, не предполагавшей других чувств, кроме как безразличия. Он продолжал терять огромное количество крови, по-видимости, также не тревожась об этом, как равнодушен казался описываемый человек к враждебным взглядам, что притянул к себе своей новостью.
Одли первым подал голос. 'Что вам известно о принце? Скажите нам, Бог помилует вас, если вы солгали!'
Мальчишка, ибо сейчас спасшиеся заметили, что он едва вышел из подросткового возраста, принял угрозу с беззаботным равнодушием. Взирая на Одли глазами, потерявшими все признаки возраста, юнец коротко произнес: 'Он мертв'.
Слова не раньше огласили здание, чем Гауэр бросился вперед с возгласом, одновременно вмещающим и вопль, и проклятие.
'Ты лжешь! Сгнои Господь твою душонку, ты лжешь!'
Несколько человек схватило его, прежде чем Гауэр смог добраться до подростка, который, тем не менее, чуть шевельнулся, безразлично взирая на сопротивляющегося меченосца принца, поваленного на замощенный плиткой пол, где внезапно обмяк, начав испускать сотрясающие его бесслезные рыдания.
Встав на колени рядом с Сомерсетом, Одли заметил бьющую того дрожь и настойчиво переспросил: 'Молодой человек, вы уверены? Ради Христа, подумайте, прежде чем ответить!'
'Я лично видел, как это произошло', сухо ответил парень без какого-либо проявления интереса. 'Мертвы и принц, и его охрана. Убийство совершили люди герцога Кларенса, загнав своих жертв к вон той монастырской мельнице'.
Он начал немного волноваться, казалось, впервые почувствовав причиненное им горе. Глаза устало скользнули по Одли, остановившись на превосходящем по возрасту человеке с непонимающим сочувствием из-за того, что молодой человек не в силах был разделить. Он кашлянул, с усилием добавив: 'Смерть наступила быстро... Какие-то минуты...' Повторный кашель паренька на этот раз оказался кровавым.
Спустя какое-то время беглецы снова стали переговариваться, голосами, успокоенными, ибо так требовала вся окружающая обстановка. Одли устроился на полу, на какой-то момент устремив взгляд в пространство, не направляя его куда-либо конкретно, как и свои мысли. Посмотрев, в конце концов, на Сомерсета, он увидел, что тот сгорбился, наклонясь вперед и спрятав лицо в ладонях. Бофор не издал ни звука, но Одли нагнулся и с неожиданной мягкостью погладил его согбенную голову, не отнимая руки, когда Сомерсет вдруг разрыдался.
