'Вернувшись? Ричард, ты снова уезжаешь? Но после путешествия в Кент прошло совсем мало времени!'
'Знаю. Но на шотландской границе снова беспорядки, и Нед хочет направить меня на север уладить вопрос'.
Анна уже не слушала. Она опустила взгляд на колени, с трудом пытаясь справиться с обуревавшими ее чувствами. Он собирается на север. Бог знает, как надолго. Подавлять мятеж по просьбе Неда. Того Неда, что останется в Лондоне и будет наслаждаться жизнью, пока Ричард примется ставить на кон свою, служа старшему брату. Анне каким-то образом удалось собрать волю в кулак, сдержавшись от слов, которые, она точно знала, Ричард никогда ей не простит.
'...и поэтому Фальконберг поедет со мной. Говоря правду, Анна, сомневаюсь, насколько могу ему доверять. Но, сдаваясь в плен при Сэндвиче, он клялся в верности Неду, отчего мы решили рискнуть и поверить на слово. Если Фальконберг был искренен, то сильно меня поддержит на севере, если нет - я скоро увижу его истинное лицо'.
Он так прозаически спокойно рассматривал отправку в бой вместе с заведомым предателем! 'Ричард...' Но молодой человек, казалось, не заметил ее недовольства, доставая из кармана камзола сложенный лист бумаги.
'Анна, у меня есть для тебя письмо...От твоей матери'.
Когда девушка и не пошевелилась, чтобы забрать его, лишь подняв в изумлении глаза, Ричард перегнулся и вложил послание ей в руки.
'Она написала мне о... Ну, твоя матушка хочет, дабы я поговорил от ее имени с Недом. Она просила, чтобы уезжая, я переложил эту миссию на твои плечи'.
Анна замешкалась, но затем сломала печать. Не понятно, на что возлагались надежды, но уж точно на большее, чем предстало взору, - половина страницы, состоящая из ходульных фраз, скорее вышедшая бы из-под пера тетушки, встреченной только на праздновании Крещения Господня, чем написанная женщиной, подарившей ей жизнь.
Девушка посмотрела на Ричарда, произнеся со слишком ослепительной, но ломкой улыбкой: 'Матушка надеется, что со мной все в порядке, а также, что я сподвигну тебя оказать ей помощь в восстановлении прав на конфискованное недвижимое имущество'.
Ричард взял ее руку, сжал ладонь и сказал: 'Анна, полагаю, тебе следует знать, что Нед не кажется склонным обратить внимание на воззвание леди Уорвик. Я сделаю все, что от меня зависит, но...'
Анна кивнула. Она прекрасно понимала, что Ричарду совсем не хотелось озвучивать. Нед предполагал оставить ее матушку в монастыре. Из-за Джорджа. Из-за Джорджа, намеревавшегося любой ценой завладеть землями семьи Бошам. Девушка думала, ей следовало бы испытать сожаление о матери, но правда заключалась в его отсутствии, при всех стараниях. Анна не так ожесточилась, как Изабелла, постоянно повторявшая, - матушка может гнить в Бьюли столько, сколько ей будет угодно. Но и младшей сестре тоже оказалось сложно выказать достаточно глубокое сочувствие.
Что она чувствовала сильнее всего, так это облегчение, - ей не надо разделять материнское заточение. Анна заметила, ранее возникшие у нее страхи крепко укоренились в действительности. Если Нед согласится лишить матушку владений, задабривая Джорджа, ему также легко будет принять ее замуровывание в монастырских стенах, позволив Кларенсу поступать с родственницей, как тому заблагорассудится. Между Анной и подобным жребием стоял Ричард. Только Ричард.
'Буду очень благодарна, если сможешь замолвить за матушку слово, Ричард', - ответила Анна, освобождаясь тем самым от дочернего долга, что леди Уорвик возложила на нее. 'Ты так добр, беспокоясь о человеке, к которому, насколько мне известно, никогда не испытывал горячих чувств...'
'Я делаю это не ради кузины Нэн. Я делаю это ради тебя, Анна'.
'Ох', - выдохнула девушка, глядя на их руки, переплетенные на сиденье, стоящем между ними, пальцы переплелись настолько, словно кости уже прошли стадию перелома. Милостивая Дева Мария, не поступай со мной так, пролетело в мыслях у Анны. Не позволяй мне поверить в его заботу, если она лишь показная или преходящая. Я этого не вынесу.
'Я часто думал о тебе в минувшие недели'.
'Правда, Ричард?' Анна поняла, что забыла, как дышать, понимая, - он сейчас может почувствовать, как участился ее пульс. Пальцы Ричарда скользнули к запястью. Большим пальцем он проводил по ее ладони, пробуждая отвлеченные чувства, пугающие своей неизвестностью. Она хотела вырвать руку и, в то же время, продолжать ощущать его прикосновения, оказаться тесно притянутой к сердцу, услышать, как Ричард называет ее 'любимой', будто и думает также.
Понятно, о чем он думает. Кисть обвилась вокруг талии. Ричард улыбнулся Анне как всегда, когда старался уговорить ее действовать вопреки своим лучшим намерениям.
'Иди сюда и присядь рядом, Анна'.
Улыбка до сих пор не исчерпала очаровывающего воздействия. Анна нервно рассмеялась, преодолевая разделяющие их дюймы, отговариваясь: 'Смилуйся, Ричард, если я сяду ближе, то буду уже у тебя на коленях!'
Его губы очутились вблизи от ее виска, появилось греющее ощущение дышащего смехом дыхания, окутывающего тихие слова: 'В конце концов, любовь моя, я вовсе не возражаю!'
