Не удивительно, что Нэн с готовностью согласилась, вскоре после чего она и Джонни были перевезены на север в Шериф Хаттон и сейчас удобно устроены в замке, превратившемся в новый дом для мальчика. Нэн должна была остаться с сыном до момента появления опытной и умелой кормилицы, и Ричард только неделю назад вернулся оттуда, в течение непродолжительного времени убедившись в благополучии матери и ребенка. Сразу при возвращении в Миддлхэм он столкнулся с неоспоримым доказательством нового предательства Фальконберга, на этот раз в пользу шотландцев.
Поднимаясь по ступеням, ведущим в башню, Френсис снова оглянулся на расстилающееся над головой небо, подумав, в Йоркшире оно всегда кажется насыщеннее по цвету, чем где бы то ни было, и затем окунулся в тени большого зала. Мелькнула мысль, хорошо бы вернуться в Лондон. Для всех хорошо.
Угасаюший предзакатный солнечный свет проникал в комнату сквозь выходящие на запад окна, приятно согревая лицо Френсиса. Какое-то время он наблюдал, как Ричард внимательно просматривает связки писем, сваленных на рабочем столе, прежде принадлежавшем графу Уорвику.
Способность Ричарда сосредоточиться, что ни говори, совершенно не являлась такой безупречной, какой он ее позиционировал. Френсис многократно ловил друга на взгляде, направленном в пространство, свидетельствующем о разнообразнейших мыслях, правда, не относящихся к лежащим перед ним документам. Было ясно, Ричард находится под воздействием последствий полуденной казни, хотя, почему бы ему не переживать? Он занимал пост Лорда Констебля и Лорда Адмирала Англии, Великого Канцлера и Стража границ с Шотландией, в то время как, напомнил себе Френсис, Дикону оставалось всего десять дней до девятнадцатого дня рождения.
Тем не менее, он не представлял, что сказать, поэтому промолчал и смотрел на Ричарда, пытающегося забыться в работе с отчетами о наблюдениях, присылаемых ему от границ. Куда запропастился Роб? Разве ему не понятно, что Дикон после обезглавливания Фальконберга может нуждаться в компании?
Словно услышав ремарку суфлера, на пороге светлого зала материализовался Роб, в сопровождении Дика Ратклифа, друга их детских дней в Миддлхэме.
'Я тут заглянул в кладовку', - объявил Роб. 'Подумалось, что фляги с бренди, отправленные лордом Скроупом в качестве мирного залога, просто напрашиваются на опорожнение. С бренди, которое некий идиот, не будем называть имен, Дикон, велел поместить среди запасов не прошедшим дегустацию!'
Роб закрыл дверь и начал наполнять бокалы, передавая их присутствующим. Наливая вино в бокал Френсиса, он мигнул, и Ловелл испытал укол вины за очередное недооценивание проницательности друга, за решение, будто Роб менее восприимчив, чем Френсис к душевным мукам, неизбежно последовавшим за исполнением наказания предателя. Напротив, не менее восприимчив, а временами и значительно наблюдателен, подумал Ловелл и благодарно потянулся за кубком.
Френсис расчувствовался, увидев, как светлый зал наполнился для него призраками.
'Почти семь лет тому назад', - возвестил он на все помещение, 'мы были в этих же самых покоях и слышали, как Уорвик клеймит заключенный королем брак. Даже Гаретт, и тот здесь, тогда вечером Анна выбрала ему имя, чтобы сделать тебе приятное, Дикон...' Молодой человек продолжил уточнения, но потом спросил себя, действительно ли это хорошая мысль. Френсис взглянул на Ричарда, удобно облокотившегося на покладистую массу Гаретта, и решил, - данные воспоминания не относятся к числу желанных для повторного переживания.
'Дикон, письмо к тебе Его Величества! Оно пришло утром, и у тебя не нашлось времени его прочесть...'
'Господи, это совершенно вылетело у меня из головы!' Отыскав послание до сих пор надежно засунутым в карман камзола, Ричард улыбнулся Френсису, откинувшись для прочтения на спину Гаретта.
'Какие новости могут прийти из Лондона? Я надеюсь, там все хорошо!'
'Получается, хорошо. Королева снова на сносях'.
Ричард подождал ответа с вежливым воодушевлением и добавил: 'Нед пишет, ребенок должен появиться весной. Если родится девочка, он собирается дать ей имя в честь моей сестры Мэг, если мальчик - в мою честь'.
Френсис подумал, до чего приятно праздно проводить время у очага светлого зала, слушая, как короля называют 'Недом', не так уж часто он затрагивался сиянием английского монарха, предстоящего в самой интимной ипостаси - брата. Он посмотрел, разделяет ли Роб его мысли и чувства, увидев, тому даже в голову подобное не приходило, зато приятель ухитрился уже потерять игральную кость и несколько раз встряхнуть ради нее ковер.
Ричард подытожил чтение письма, сделав изумленный вздох. 'Будь я проклят! Он отдал Джорджу земли, принадлежащие в Девоне и Корнуэлле семейству Куртене!'
При этих словах всех присутствующих одинаково передернуло, общим мнением являлось, что Эдвард не был склонен уделять Джорджу время, если мог этого избежать. Минуту спустя Ричард криво рассмеялся, объясняя: 'Нед пишет, он надеется, - я ценю приносимую ради меня жертву!'
