Лихорадка Анны прекратилась ночью. На следующий день она была способна выпить ячменный бульон и вскоре сидела, опираясь на заменяющие подушки мешки, пока Элис с ложки поила ее смесью меда и вина. К концу недели Анна уже встала на ноги, и тогда же Вероника пережила на лестнице неприятное столкновение с подвыпившим покровителем трактира. Стефен Броунелл уладил дело с обычной для себя спокойной осведомленностью, кое-как избежав прямого насилия и сославшись на убедительнейший повод, вынудивший скандалиста немедленно удалиться. Ушли часы на охлаждение нанесенной Веронике травмы, все еще оставлявшей во рту кислое послевкусие. И ей и Анне настала пора уходить отсюда. Благословенная Дева, у них не было выбора!
Через день настала суббота, горькая годовщина для девушек, обозначавшая смену целых четырех недель с момента их бегства из Гербера. Вероника провела несколько часов на рынке Лиденхолла, совершая покупки по просьбе Эллис Броунелл и прислушиваясь к ведущимся вокруг разговорам, в надежде услышать, как кто-нибудь обмолвится о возвращении с севера в город Ричарда Глостера. Когда она сдалась и пустилась в обратный путь к Альдгейту, утро закончилось, и с реки подул промозглый ветер.
Небо налилось свинцовой серостью, отвечающей внутреннему состоянию Вероники. Девушка ускорила шаг, но это оказалось бесполезно, дождь уже зарядил по брусчатке, его похожие на иглы капли впивались в кожу и проникали за воротник платья. Вероника натянула капюшон плаща, оглядываясь в поисках укрытия.
Тяжелые дубовые двери собора Святого Эндрю были распахнуты. Внутри царили тишина и темнота.
Мучаясь сомнениями, Вероника проскользнула в неф, нащупывая путь исключительно благодаря инстинкту, и приглушенно вскрикнула, когда из мрака вдруг раздался голос.
'Торжественная Месса уже окончилась, дитя мое, а Малую Мессу я буду служить в одиночестве'.
'Святой Отец, как вы меня напугали! Мне казалось, я здесь одна...'
Хотя он и назвал ее 'дитя', священник говорил голосом молодого человека, а когда он вышел из мрака, Вероника увидела в его лице не только юность, там читалось также любопытство. Девушка поняла, святой отец озадачен несоответствием ее одежды служанки хорошему произношению, изобличающему наличие образования.
У прелата были внимательные глаза, глубоко посаженные и окаймленные длинными ресницами, сияющие и пронзительно черные, чересчур испытующие и чересчур знающие на взгляд Вероники, привыкшие раскрывать тайные проступки и обнажать человеческие души перед лицом Божьего приговора.
'У вас какие-то проблемы, барышня?'
Вероника уже собралась отрицать, но вдруг услышала свое непроизвольно выдохнутое 'Да...'
'Я могу помочь?'
'Нет, святой отец'. Она горестно покачала головой, изумляясь собственному прибавлению: 'Нет, если не можете поведать мне то, в чем я наиболее всего нуждаюсь, вернулся ли в Лондон герцог Глостер?'
Пусть священник и был поражен, но на его лице данные чувства никоим образом не отразились. 'Раз речь об этом, я могу. Он возвратился во вторник, ровно две недели тому назад'.
Вероника недоверчиво смотрела на него: 'Вы уверены?'
'Совершенно уверен. На понедельник пришелся день Святой Урсулы'.
'Что?'
Священник расхохотался. 'Видимо, мне лучше объяснить. Каждый год в этот день герцогиня Йоркская заказывает мессу в память о своей дочери Урсуле, умершей в младенчестве, как мне кажется. Герцогиня прислала слугу, уполномоченного заказать службы в определенных столичных соборах, и, когда он пришел поговорить со мной, то упомянул о возвращении молодого герцога с севера'.
Веронику заколотило, и святой отец протянул руку, положив ладонь на ее плечо. 'Что это значит для вас, барышня? Кто для вас герцог Глостер?'
'Спасение', - ответила Вероника, нервно смеясь и обдумывая, насколько можно доверять собеседнику. Это было опасно, но существовал ли выбор? Ей больше не по силам вернуться к замку Байнард самостоятельно, не после ужаса, накрывшего девушку с головой в прошлый раз. Также совершенно не хотелось подвергать этой опасности Анну. Но священник...Он способен получить доступ в замок, и его помощь обеспечит Веронике безопасность.
'Святой отец...пожалуйста, выслушайте меня. То, о чем я собираюсь вас попросить прозвучит крайне необычно, знаю. Вы спрашивали, можете ли помочь мне...Да, это в ваших возможностях. Вы можете проводить меня к замку Байнард и привести к Ричарду Глостеру. Пожалуйста, святой отец. Он встретится со мной, перед Богом обещаю, встретится и пожалует вас за помощь, каждый день своей жизни он будет вам благодарен!'
Он не был так пресыщен, как Вероника вначале думала, но вполне мог удивиться. Черные глаза сузились, сойдясь на ее лице с лишающей присутствия духа напряженностью. Как только Вероника решила, что просьба пропала втуне, оказавшись высказанной для глухих ушей, священник медленно кивнул.
