После двух дней и ночей, проведенных у ее изголовья, Вероника также была далека от нормального самочувствия, оцепенев от утомления и страха. Сильнее оказался страх, выгнавший девушку на скользкие от дождя городские улицы и принесший ее сейчас к замку Байнард. Смелость, однако, подвела Веронику уже на месте назначения. Это было внушительное строение, истинная каменная крепость, а не усадебный дом, подобно Герберу.
Вероника не имела ни малейшей мысли, что следует делать дальше, откладывая с минуты на минуту и пылко надеясь на чудесное появление Ричарда. Но этого не произошло. Вместо встречи с Ричардом Вероника привлекла внимание нескольких людей, одетых в голубые и темно-малиновые цвета Йорков. Приняв девушку за особу определенного поведения, ищущую клиентов, они начали звать стражей от внешних стен замкового двора. Вспыхнув с ног до головы, она поспешно удалилась, вернувшись назад по поднимающейся вверх Эддл Стрит, дабы обрести спокойствие для повторного приближения к караульным, стоящим у ворот.
Прямо напротив замка несколько погонщиков ругались и старались вытащить телегу, завязшую в грязной трясине, в которую превратились улицы после трех дней непрерывных сильных дождей. Они собрали небольшую толпу зевак, откуда отделился один из зрителей, последовавший за Вероникой вверх по Эддл Стрит.
Ее подозрения тут же вспыхнули, обратившись действительной тревогой. Девушка ускорила шаги, мельком взглянув через плечо, и ужаснулась, увидев, что он поступил также. Вероника даже на секунду не подумала о вероятности совершения им той же ошибки, что сделали стражники, приняв ее за уличную девку. Для француженки преследовавший ее человек мог происходить только из числа наемников Кларенса, и Вероника задрожала от страха.
Ей надо отделаться от него, нельзя привести шпиона к постоялому двору и к Анне. Она уже дошла до Картер Лейн, а преследователь все еще следовал по пятам, незаметно сокращая между ними расстояние. Церковный двор собора Святого Павла заполняла внушительная толпа, собравшаяся на торжественную мессу в честь дня Святого Эдварда, и Вероника нырнула в самое ее сердце. Не обращая внимания на проклятия и карающие движения локтей расталкиваемых прихожан, девушка проложила себе путь за ограду.
Не смея оглянуться, она протолкнулась и оказалась со всех сторон сдавлена, пока открытая перед ней дорога не привела к боковой двери, ведущей в соборный неф. Девушка тут же навлекла неприятности, споткнувшись об один из выдвинутых в западном нефе храма столов, на которых писцы строчили письма и оформляли документы юридического характера для любого желающего воспользоваться их услугами. Когда Веронику на него качнуло, раздвижная доска согнулась, и содержимое стола посыпалось на пол. Писец недовольно уставился на крах проделанной им работы и на лужу чернил, пропитывающую сделанные им запасы бумаги. С возмущенным воплем он вцепился в Веронику.
'Полюбуйся, что ты натворила на моем столе, неповоротливая кляча! Или заплатишь за нанесенный ущерб, или, Богом клянусь, я позову пристава!'
К этому времени Вероника уже встала на ноги. Только по чистой случайности она увернулась от его вытянутой руки, в панике глядя вокруг в поисках пути к отступлению. С другой стороны нефа несколько бездельничающих юношей, с интересом наблюдавших за суетой, крикнули Веронике: 'Северная дверь, милашка! Воспользуйся возможной дверью!'
Их слова ничего для нее не значили, но молодчики стали уточнять, указывая, и Вероника увидела, что на другом конце нефа есть маленькая дверь, сразу ринувшись туда. За спиной слышались хохот, глухие звуки, проклятия и снова хохот, только еще громче. Бросив взгляд назад, она увидела, как один из парней бросил на дороге преследующего ее писца скамеечку для ног. Проглотив рыдание, девушка покинула храм, выбежав на аллею Святого Павла.
Не зная, есть ли за ней погоня, Вероника подобрала юбки и пробилась сквозь толпу, слоняющуюся на севере церковного двора. Она не остановилась, чтобы перевести дыхание в жаждущих воздуха легких, пока не выбежала на улицу. Колено оказалось порезано о край писчего стола, чулки разорваны по причине лопнувших подвязок, а взгляд на юбку показал, - на ней красуются чернила, заляпавшие ткань мелкими пятнами.
Вероника оперлась на дверной проем лавки с едой, не обращая внимания на окликавшего ее мальчика: 'прекрасный горячий пирог, госпожа? У нас есть поистине вкусный копченый щучий паштет, или же вы предпочитаете говяжьи ребрышки?' Исходящие изнутри густые ароматы ударили по скрутившемуся отяжелевшему желудку девушки, словно кулак, она справилась с нахлынувшей волной дурноты и попятилась от лавки. Преследователя не было видно. Вероника начала шагать так быстро, как только могла, не привлекая при этом внимания и снова и снова шепча: 'Иисус и Мария', пока слова не стали для нее совершенно ничего значить.
