Девушка уже давно отошла от двери. Сейчас она встала в нескольких шагах от Ричарда, сначала сохраняя дистанцию, но потом обняла его. Молодой человек ответил таким же объятием, но с заметной долей неохоты, что остановило его возлюбленную. Она внимательно взглянула на него и пообещала себе, что должна каким-то образом научиться прикусывать язык, как только появится искушение придраться к Неду. Анна прикоснулась к щеке Ричарда, с искренним сожалением признавая: 'В прошедшие недели тебе было со мной очень тяжело, я права?'
Обычно такой вопрос вызвал бы у Ричарда насмешливое замечание, и Анна не успокоилась, когда он ответил лишь: 'Если я хочу вернуться в Вестминстер к вечерне, уезжать мне надо уже сейчас'.
'Ричард...Ричард, ты все еще сердишься на меня?'
'Дело не в том, что я на тебя сержусь, Анна. Дело в проклятой сети, в которой мы с тобой запутались. Я устал бороться, чтобы выбраться из нее, и сталкиваться с таким незначительным результатом в продвижении на свободу'.
Анна стянула при этих словах у него на шее кольцо своих рук, приблизив губы к губам Ричарда. 'Ты все еще хочешь быть со мной?' - спросила она наполовину игриво, наполовину серьезно, и, как и надеялась, уловка вызвала немедленный ответ, как успокаивающий, так и предсказуемый.
'Хочу ли я быть с тобой?' - переспросил он мгновения спустя. 'Бывает, что я хочу быть с тобой так сильно, что это сводит меня с ума!' Он легко и в собственнической манере обнял ее и притянул ближе. Волосы и кожу Анны обволакивал неуловимый аромат жасмина. Ричард снова поцеловал ее, произнеся: 'Мне казалось, будет легче, лишь я удостоверюсь, что ты моя, но стало только хуже. Ничто не облегчает этого желания, любимая'.
Анна стояла совсем тихо. Она чувствовала на волосах его губы, ощущала, как руки поднимаются от талии к груди, но вспыхнувшее пламя, приятно распространявшееся по телу, неожиданно обратилось в лед. Осталось онемение попыток борьбы в отрицании того, что девушка долго в глубине души понимала. Ничто не облегчает этого желания, сказал он. Ничто.
Она резко подняла глаза и пристально на него посмотрела, все еще сомневаясь. Хотя Ричард мог многое скрыть от нее, лгать он не будет. Анна слишком хорошо его знала, чтобы быть уверенной. Если она задаст вопрос, Ричард ответит честно. Не стоит, предупредил внутренний голос, не спрашивай, но она произнесла: 'С того момента, как мы решили пожениться, ты...ты встречался с другими женщинами?'
Руки Ричарда причинили боль, настолько внезапно они сжали ее плечи. Тишина дала ответ, известный заранее. Он кивнул, что означало подтверждение. 'Да'.
Анна почувствовала свободу, не понимая, что делает, вырвавшись из его объятий. Нэн, подумалось вяло. Это может быть только Нэн. Другая девушка находится вдали от Лондона, но Нэн пребывает не далее Вестминстера. Нэн, такая прекрасная и носящая ее имя. Почему это делает положение тяжелее, Анна не знала, но, каким-то образом делает. Нэн, неизбежно и неисправимо связанная с Ричардом кровью, протекающей в жилах их сына.
'Ты сказал мне, что между тобой и ней все кончено', - проронила Анна тихим обвиняющим голосом. 'И я поверила тебе!'
'Ней?' - отозвался Ричард. 'Ты имеешь в виду...Нэн? Господи Боже, Анна, я не видел ее несколько месяцев! Я не заводил любовницы, слово тебе даю'.
Облегчение оказалось настолько сильным, что минуту или около того девушка не могла понять своих чувств, ощущая, что они до сих пор ей причиняют боль.
Она резко села на кровать, направив взгляд вглубь оправленной в золото зелени обручального перстня. Было бы неуважением к себе ревновать к грязным девицам. Анна знала, предполагалось, что она закроет глаза на подобные прегрешения. Ричард также ожидал не меньшего. Он проявил громаднейшее снисхождение к ее ревности, чем это позволило бы себе большинство мужчин, выказав честность в рассказе о Нэн и Кейт, о зачатых в грехе сыне и дочери. Но Ричарда не позабавило бы и уж тем более ему не польстило бы, реши Анна сейчас упрекать его за поиск в других постелях того, в чем она отказывает ему в своей. Ей не стоило возмущаться таким выбором. Как поступить, если ожидаемая от Анны реакция так сильно противоречит действительно ею испытываемой? Ведь она возмущена, чудовищно возмущена.
Ее волосы упали на лицо, образовав покров, сотканный из нитей оттенка темного золота, скрыв щеку и горло. Ричарду, однако, не было необходимости видеть лицо Анны, чтобы находиться в уверенности относительно нанесенного ей удара. Он слишком сильно подрубил и его спокойствие подавленным падением плеч девушки и предательской напряженностью ее рук, сжимающих колени.
'Ради Бога, Анна...' - начал Ричард, но потом остановился. Что он собирается делать - бранить ее за невысказанные слова? У него отсутствовали причины для чувства вины. В создавшейся ситуации их быть абсолютно не могло. Тогда почему ее молчание заставляет ощущать такую неловкость?
