На полу, почти у ног Роба, лежал сложенный лист бумаги. Наклонившись, рыцарь обнаружил, - это было письмо, прочитанное множество раз и от времени утратившее цвет.
'Кажется, оно выпало, мой сеньор. Думаю, - это послание личного характера. Возьмете?'
Эдвард покачал головой. 'Нет', - ответил он. 'Брось его в огонь'.
Лондон, февраль 1478 года
'Ричард? Не хочу торопить тебя, любимый, но вокруг твоей пешки образуются ловушки!'
Ричард вздрогнул, взглянув на шахматную доску, словно никогда не видел ее раньше, а Анна вздохнула. Не правда, что все дороги ведут в Рим. В последние дни все дороги вели к Тауэру.
'Совсем не интересно выигрывать за счет чужого просчета', - проворчала она, разрываясь между нетерпением и пониманием. 'Почему бы нам не отвлечься? Если хочешь, я тебе почитаю. Таким образом', - Анна улыбнулась, стараясь смягчить укол, - 'ты спокойно подумаешь, а я сделаю вид, что пользуюсь твоим вниманием!'
Взяв только на днях приобретенную Ричардом книгу - 'Роман о Тристане из Лионне', Анна продолжила чтение с того места, на котором остановилась в прошлый раз, а ее муж удобно устроился, положив голову к ней на колени. Она успела прочесть только половину страницы, когда в дверь светлого зала постучал один из слуг.
'Мой господин, мне известно, что для просителей уже час поздний, но пришел дворянин с просьбой о приеме. Своего имени он не назвал, но вручил мне это...' Слуга протянул запечатанный документ.
Прежде чем Ричард смог ответить, он поторопился дать неутешительное для себя объяснение, пусть герцог о нем и не просил. 'Ваша Милость, я понимаю, случай - крайне необычный, но у меня было чувство, что не следует выгонять этого человека. Его манеры производят впечатление привычки распоряжаться, не сомневаюсь ни секунды, посетитель занимает в обществе определенное положение, лорда...'
Любопытство одержало над Ричардом победу. Он потянулся за письмом, после чего слуга удалился, с видом чрезвычайного собой довольства.
Ричард проводил его взглядом. Затем он надломил печать, сухо произнося: 'Подозреваю, в действительности, Алан имел в виду, что безымянный незнакомец придал доставке сообщения некую материальную ценность'. Но, пробежав глазами несколько строк, начертанных на едва разбираемом французском языке, молодой человек изменился в лице. Посмотрев на Анну, он сообщил: 'Мне стоит с ним встретиться, моя красавица'.
'Ричард, в чем дело?' - нахмурилась Анна. Интуиция подсказала ей, что пришедший к ночи таинственный проситель принес, по всей видимости, совершенно не добрые вести.
Ее муж покачал головой. 'Анна, я в такой же неизвестности, как и ты. Но Алан оказался прав, сделав вывод, что говорит с лордом. С герцогом, в действительности...Это мой кузен Бекингем'.
Из-за того, что одежда превосходно на нем сидела, а имеющиеся в его распоряжении средства извиняли вкус, Гарри Стаффорд владел гардеробом, которому мог позавидовать сам Эдвард. Поэтому сейчас при виде герцога и Анна и Ричард удивились. Усеянный драгоценностями бархат исчез, испарился переливающийся на солнце шелк, вместо них юноша был закутан в плащ с капюшоном, совершенно не поддающегося описанию оттенка, на цветовой шкале занимающего место где-то между черным и коричневым. И еще герцог пришел один, что поражало, так как он не относился к людям, гуляющим по городу без значительных церемоний и внушительной свиты.
Закончив с обменом приветствиями, Бекингем не стал терять времени, сразу перейдя к делу. 'Очень любезно с вашей стороны, кузен, согласиться увидеться со мной в такой час. Полагаю, вы серьезно заинтригованы причиной моего визита...не называя себя, как случилось!'
Стянув перчатки, он погрел руки у камина, после чего одарил Анну сияющей улыбкой. 'Но я так и не объяснил, что не стану утомлять такую прекрасную даму скучным разговором о делах! Милая кузина Анна, вам не стоит беспокоиться, надолго задерживать вашего супруга я не собираюсь, даю слово!'
Анна замерла. Разумеется, она знала о существовании мужчин, которые думали о приглашении в политические обсуждения женщин не больше, чем о вовлечении в них собак. Но, по сравнению с множеством других дам, она могла похвастаться удачей, - Ричард никогда не обращался с женой так, словно та была не способна на серьезные размышления. Девушка поймала себя на внезапном сочувствии к вышедшей за Бекингема барышне Вудвилл, а также - на необходимости поблагодарить свою замечательную свекровь. Подобную же благодарность следовать испытывать Елизавете Вудвилл, даже Изабелла должна была ее ощущать, - ни один из сыновей Сесиль Невилл не мог и на миг подумать о женщинах, как о простых безмозглых племенных кобылах, годных лишь к вынашиванию жеребят.
