'Хотите, чтобы я возненавидела папу', - прошептала она. 'Возненавидела за разрушение наших жизней. Ладно, может быть, я его уже ненавижу...Не понимаю, что сейчас к нему чувствую. Не-' Ее голос надломился и окреп. 'Но одно я понимаю прекрасно. Какие бы чувства я к нему сейчас не испытывала, я ненавижу вас за то, что вы рассказали!'
Решение судьбы заговорщиков не отняло у Совета много времени. Джон Мортон и Томас Ротерхэм оказались более удачливы, чем того заслуживали. Оба они являлись епископами Святой Римской Католической Церкви, а большинство членов Совета, особенно их соратники по духовному званию, опасались проливать кровь пастырей. Так как Ричард это нежелание разделял, он не стал возражать против предложения вывести Мортона и Ротерхэма из-под удара топора.
Вскоре заседающие пришли к соглашению, что Ротерхэму придется задержаться в Тауэре. Случай Мортона представлял большие сложности, - он был намного опаснее слабого Ротерхэма. Удачный выход исходил со стороны Бекингема. Почему бы не отправить Мортона под стражей в его собственный замок в уэльском Брекноке? Он располагался в уединенной области, далеко от Лондона и дарил возможности образцового места заключения для слишком умного священника-ланкастерца. Совет в несвойственном ему единогласии предложение Бекингема принял, передав Мортона под дальнейшее попечительство герцога.
Настоящей проблемой стала судьба лорда Стенли. Когда все замешанные в заговор были задержаны и допрошены, выяснилось, что направленные против него доказательства носят более косвенный характер, чем представлялось прежде. Он находился в подозрительно близкой связи с Мортоном последние две недели, но, видимо, не успел впутаться в интригу с головой. А если и успел, то очевидные улики его участия не столь глубоко пустили корни. Не оставляла сомнений вовлеченность супруги Стенли, а вот сам он продолжал вызывать вопросы. Был ли лорд настолько хитер, что предпочел скрыться за спиной жены, используя ее в качестве посредницы, тогда как лично мог отречься от участия, появись в этом необходимость? Или же леди Стенли действовала по собственной инициативе? Все сходились во мнении об ее способности на подобный шаг, если не на еще более кардинальный поступок!
Маргарет Бофор являлась второй женой лорда Стенли. Их брак заставил взлететь как брови членов общества, так и их подозрения. Вызывающая споры новая леди Стенли была дамой, чья преданность, необратимо подпитываемая голосом крови, принадлежала свергнутой династии Ланкастеров. Она происходила из семьи Бофоров, находясь в двоюродном родстве с казненным после битвы при Тьюксбери герцогом Сомерсетом. Когда Маргарет исполнилось всего двенадцать лет, Гарри Ланкастер выдал ее замуж за своего уэльского сводного брата, Эдмунда Тюдора. На следующий год юная супруга подарила жизнь сыну, названному в честь монаршего дядюшки Генрихом. На данный момент ему уже перевалило за двадцать пять, и он много лет проживал под опекой герцога Бретани. После гибели на Кровавом лугу Тюксбери принца Эдуарда отпрыск Маргарет Бофор и Эдмунда Тюдора внезапно стал относительно значимой персоной, - в его жилах текла вся оставшаяся от Ланкастеров кровь. Поэтому не удивительно, почему король Франции засвидетельствовал серьезную заинтересованность в приглашении молодого человека в свою страну. Эдвард также доказал пылкость в завлечении в руки этого последнего побега ланкастерского дома, но герцог Бретани проявил не меньше сноровки в рассмотрении выгод обладания такой ценной политической пешкой. Таким образом, Тюдор оказался в изгнании при бретонском дворе, тогда как его матушка вышла замуж во второй раз, сочетавшись с сэром Генри Стаффордом, дядюшкой герцога Бекингема. В настоящий момент она соединилась узами брака со Стенли, и собравшиеся 16 июня в тауэрской палате заседаний Совета люди задавались вопросом, являлся ли тот ее добровольным сообщником или же нечаянной жертвой.
'Ваша Милость...' Епископ Расселл склонился к Ричарду через стол. 'Я действительно не знаю, насколько глубоким было участие лорда Стенли, находился ли он в сговоре с Мортоном или оказался повинен не более, чем в недостаточно верно вынесенном суждении, в неспособности сдержать в узде поступки своей супруги. И так как я не знаю, то думаю, нам следует опереться в его отношении на презумпцию невиновности. Реальность слишком неопределенна, дабы выносить здесь какое-либо иное толкование'.
Бекингем нахмурился, создавая впечатление, что он сейчас начнет спорить. Однако большинство других окружающих стол лиц отражали неуверенность Расселла. Если бы для Стенли нашлись оправдания, они ощутили бы значительное облегчение. Потрясение от внезапной казни Гастингса еще не сошло. Ричард мог это понять. Слишком мог хорош понять.
