Герцог был вынужден отступить, снова оказавшись в сельском городке Уэбли, где лишь несколько дней назад занял усадебный дом отсутствующего йоркистского лорда. Сейчас он вернулся, его люди разбили лагерь на лежащих за городком полях, - те из них, кто не ускользнул под покровом ночи, бежав назад в Уэльс. Лишенные уже всяческих иллюзий, встревоженные, услышав о сборе Глостером войска в Лестере и о его выступлении на юг, к ним на перехват, они поддались безудержной панике. Большинство даже не торговались, обещая выйти против самого Глостера, отчего каждое утро в их рядах обнаруживались все новые зазоры. И это солдаты, которых Бекингем не мог позволить себе отпустить. Напрасно буйствуя при виде распадающейся на глазах армии, он, в конце концов, начал ощущать холодок страха.
Честно говоря, герцог тоже не торговался. Являющийся посредником между Мортоном и леди Стенли Брей уверял, - Тюдор в любой день может высадиться на юге страны, чтобы вместе с Томасом Греем и его отрядами возбудить восстание в Девоншире и в Кенте, и Бекингем был убежден, - Глостеру на юг придется пробиваться, отвоевывая каждую чертову милю своего нелегкого пути. К этому времени вооружаться начнет вся страна, раздувая нарождающийся мятеж, словно множество лесных пожаров, питаемых заботливо распространяемыми слухами о несчастной судьбе заключенных в Тауэре племянников Глостера.
Но восстания так и не осуществились, страна осталась невозмутимой. Джек Говард подавил мятеж в Кенте с усилием, не превышающим стараний мужчины, закупоривающего бутылку, а Бекингем так и не получил от предполагавшего оттянуть на себя внимание Глостера кораблями и купленными на бретонское золото наемниками Тюдора ни единой весточки. Что до Вудвиллов, они против Глостера не пошли, как и он, полагаясь в этом на Тюдора и на широкомасштабное отвращение к человеку, ответственному за убийство сыновей родного брата. Не случилось. Одни слухи разжечь бунт не могли, слишком мало людей знали об исчезновении мальчиков. О настоящем возмущении не было и речи. Пока Тюдор не выполнил своих обязательств и не сошел на английский берег, Бекингем знал, - противостоять Глостеру придется в одиночестве. Противостоять и смотреть в лицо человеку, который должен ненавидеть его так, как и представить нельзя.
'Ваша Милость!' К нему обращался Томас Нандик, астролог, прибившийся к делу Бекингема в августе, когда корона казалась созревшим для срывания плодом.
'Мой господин, Мортон ушел! Его комната пуста, а постель - не тронута. Должно быть, он ночью улизнул'.
Во рту у Бекингема внезапно пересохло. Значит, правда, мелькнула дикая мысль, значит, народное творчество не ошибается по поводу покидающих тонущий корабль крыс!
'Мой господин, я не понимаю. Епископ Мортон был нашим союзником, связующим с Тюдором звеном. Почему тогда он бросил нас, мой господин? Почему?'
Бекингем не ответил. Он смотрел поверх головы Нандика, невидяще взирая на небо заледеневшими золотисто зелеными глазами, темнеющими от нарастающего в них ужаса.
Солсбери, ноябрь 1483 года
Отступив к Шропширу, Бекингем нашел пристанище у своего бывшего вассала - в Лэкон Холле, близ городка Уэм. Выбор убежища оказался таким же опрометчивым, как и безумная тяга к короне, - не прошло и нескольких часов, герцога задержали и отдали под опеку Джона Миттона, шропширского шерифа. В субботу, 1 ноября, Бекингема доставили в Солсбери, где расположился лагерь Ричарда. На аудиенции у сэра Ральфа Эшштона, английского вице-коннетабля, он сразу услышал обвинение в государственной измене, был найден виновным и осужден на смертную казнь, назначенную на следующий день.
Генриху Тюдору повезло больше, природные инстинкты сослужили ему лучшую службу. В середине октября войска вторжения были откинуты назад сильными ветрами и высокими яростными волнами. Попытавшись причалить во второй раз - к побережью Дорсета - он обнаружил, что бухта полна солдат, всем своим видом доказывающих поддержку его высадки, службу герцогу Бекингему и смерть Ричарда. Но Тюдор давно усвоил цену выживания, научившись с каждым вздохом принимать в себя новое подозрение. Слишком осторожный для заглатывания приманки, он отказался причаливать и отошел к Плимуту, где узнал об окончании восстания Бекингема бесславным поражением, скрывании или бегстве Вудвиллов и о беспрепятственном торжественном продвижении Ричарда на юг. Тотчас подняв паруса, Генрих вернулся в Бретань, на чем мятеж и завершился.
Чтобы увидеть смерть герцога Бекингема, на рыночной площади Солсбери собралась внушительная толпа. Сейчас она медленно расходилась, большинство пришедших обсуждали продемонстрированный осужденным неприкрытый страх, несколько набожных зрителей выражали неодобрение Ричардом, выбравшего для казни мятежника столь святой праздник, как День поминовения всех усопших.
