Мортон его выслушал и затем поинтересовался, почему он так уверен, что мальчишки не умерли. Брей усмехнулся, сказав, что даже самые заклятые ваши враги никогда не обвинят вас в глупости, ведь только редкий глупец пойдет по пути, на котором настаивал Гарри. Вам нужно было подождать, пока они повзрослеют, а потом найти предлог отправить племянников на плаху или поступить так, как ваш брат в случае с Гарри Ланкастером, но что вы гарантированно не подумаете сотворить, - так это устраивать таинственное исчезновение посреди ночи. Настолько повезти им не могло, как он выразился!'
Кэтрин совершила неровный вдох. 'Лежа там и слушая, я испытала прилив гордости. Рядом находились двое настолько умных светских людей, насколько только возможно было отыскать в королевстве, и как ход их размышлений, так и выводы полностью совпадали с моими! Но потом... потом Мортон задал Брею вопрос.'Предположим, что мальчишки мертвы', - сказал он, 'что их тайно обрекли на смерть в Тауэре в ныне минувший июль по личному приказу Бекингема. А теперь ответьте мне, кто получит от этого выгоду и кто пострадает'.
Брей хотел над ним посмеяться, но произнес: 'Что до тех, кто больше всех потеряет, ответить довольно легко. Очевидно - это Вудвиллы. И Глостер, стоит лишь обвинить в преступлении его. Кто выиграет? Ну, разумеется, мы! Также, как и французы'. Он продолжил объяснять, что будь восемь лет назад королем вы, заключенного в Пикиньи договора бы не существовало, и французы это прекрасно понимают и страшатся дня, когда вы настолько обезопасите свой трон, чтобы бросить взгляд на другую сторону Канала и пожелать нового Азенкура.
Мортон желал услышать, кто еще останется в выигрыше, и Брей ответил: 'Конечно же, Бекингем. Он просто не может предъявить свои требования на корону, пока не опозорит Глостера настолько, чтобы вдруг начать выглядеть в сравнении с ним на редкость положительно!' Разумеется, я подозревала, что Гарри имеет на престол личные виды, но такая откровенная обрисовка происходящего из уст Брея все еще являлась для меня потрясением. Я спрашивала себя, подозревает ли муж, что эти люди собираются использовать его так же, как он использовал их.
Брей начал смеяться, уменьшительно называя Гарри 'нашим вспыльчивым хозяином'. Но потом он внезапно остановился, словно чья-то ладонь шлепнула его по губам. Воцарилась неожиданная тишина, после чего я услышала, как он произнес: 'Святая Матерь Божья!' Но и тогда я не поняла...даже тогда. Я недоумевала, пока Брей не сказал: 'Значит, вы утверждаете, что это дело рук Бекингема!' И Мортон ответил...он ответил: 'Вы как раз вовремя сделали над собой усилие, мой юный друг. Я уже начал опасаться, как бы не пришлось чертить для вас схему!'
Многого из сказанного ими далее я не помню. Брей очень оживился, и они договорились, что ему следует извиниться перед Гарри и, если потребуется, проглотить обиду. 'Пригладьте взъерошенные перья нашего голубя', - как обрисовал положение Мортон. На этом они удалились искать Гарри, а я...я осталась лежать на кровати. Я просто лежала там'.
Ее глаза вновь наполнили слезы, словно плавящееся золото искрящиеся в отраженном отблеске свечей. Ричард нащупал носовой платок и молча протянул его Кэтрин.
'Вы сказали...сказали, что увидели правду на лице Гарри?'
Кэтрин кивнула. 'Той ночью в постели, он пожелал быть со мной, и я...я не сумела вынести, чтобы он ко мне прикоснулся. Я отказала Гарри, он...ну, он рассвирепел, и мы чудовищно поругались. Одно злое слово тянуло за собой другое, пока я не осознала, что кричу на него, говоря, как услышала разговор Мортона и Брея, и настаивая на ответе, правда ли это'.
Она скомкала носовой платок Ричарда, принявшись смущенно разглаживать его на коленях. 'Гарри, конечно, это отрицал, и я сделала вид, что поверила ему. Но в первый заставший его врасплох миг я увидела выражение лица мужа и поняла'.
Они посмотрели друг на друга, и в комнате повисла тишина, в которой течение времени перестало иметь значение. Огонь погас, и в камине остались лишь дымящиеся огоньки да обугливающаяся зола. Ричард поднял голову и прислушался. Он смог уловить только далекий звон, отзывающийся в холодном ночном воздухе звук колокола Габриэля. Оглянувшись на Кэтрин, король тихо произнес: 'Я бы никогда не причинил вреда этим детям'.
Кэтрин внимательно окинула взором его лицо. 'Я верю вам', - ответила она просто.
Когда ее пребыванию в убежище пошел уже девятый месяц, Елизавета совершила нерешительную попытку стряхнуть с себя поглотившую душу с крахом восстания Бекингема гробовую подавленность. Тому удалось сбежать, и сейчас он в целости и невредимости находился в Бретани. Как и братья королевы - Лайнел и Эдвард. Разве не стоит лишь за это воздавать Небесам хвалу? Она воздавала, разумеется, воздавала. Но этого было совершенно недостаточно. Ведь собственное будущее Елизаветы казалось таким мрачным и лишенным надежды. Что могло ее ожидать?
