'Моя госпожа...если бы мог, то так бы и поступил. Но Его Королевская Милость ждет вашу матушку уже сейчас. Если я промедлю...'
Бесс потянулась и накрыла его ладонь своею. 'Две недели тому назад я отпраздновала мой восемнадцатый день рождения', - тихо произнесла она. 'На протяжении семнадцати из прошедших лет мне было даровано право приказывать. Сегодня я в силах только просить, только умолять вас, сэр Роберт. Сделайте это для меня...пожалуйста'.
Часовня Святого Эдуарда Исповедника находилась в восточной стороне от главного престола. Она представляла собой самую почитаемую часть аббатства. Именно здесь, перед золотой гробницей короля одиннадцатого столетия, канонизированного как святого, Ричард и Анна в день своей коронации преклонили колени и совершили подношения. Тут также располагались могилы давно ушедших монархов из английской династии Плантагенетов. Не менее пяти королей и четырех королев были упокоены в затемненном великолепии часовни Святого Эдуарда Исповедника, и сейчас Ричард обнаружил, что остался с мертвецами своего дома наедине.
Царила пугающая полнотой тишина, единственным освещением являлось неустойчивое мерцание монаршего факела. Ричард нашел для него стенной подсвечник, откуда тот бросал приглушенные блики на окружающие тени, проливающиеся красноватым заревом на мерцающие мраморные памятники и на изображения из алебастра и золота. Если бы зависело от него, Ричард бы этого места не выбрал, в данный миг он жалел, что не настоял на иной площадке для встречи, на которую взирал с такой неохотой.
Чувствующий себя не в своей тарелке и не желающий этого признавать, Ричард стянул перчатки и принялся беспокойно расхаживать без единой на то причины, кроме как чтобы скоротать время. Перед ним находились монумент и внутренняя часовня Генриха Пятого, победителя при Азенкуре, величайшего из английских королей-воинов, породившего сына, который стремился только к молитвословам и смирению духа, несчастного Гарри Ланкастера. Гарри, разметившего место для личного упокоения тут, в часовне, но погребенного вместе с монахами Чертси, где, как говорила молва, перед его могилой начали происходить чудеса.
В смущенном недоумении Ричард покачал головой. Как объяснить людям, при жизни называвшими Гарри простоватым, а сейчас святым, что он ни тем и ни другим не являлся? Однако Неда это совершенно не беспокоило. Когда ему рассказали о так называемых чудесах, приписываемых Ланкастеру, он всего лишь рассмеялся и протянул: 'По мне, Дикон, случившееся - довольно честный обмен. Я с радостью одобряю почитание его народом в качестве святого, если подобное восприятие обеспечивает мне уверенность, что я - единственный, кого они называют королем!'
Данное воспоминание причинило Ричарду боль, как и многие, относящиеся к брату. Он торопливо отмел его, остановившись перед мраморной гробницей монарха, носившего одно с ним имя. Ричард, второй из тезок, правивших Англией после Завоевания. Ричард, чье свержение так перекроило жизни их всех, ибо в лишении его трона притаились семена тридцатилетнего противостояния Йорков и Ланкастеров. Гробница была предназначена для двоих, - Ричарда положили вместе с женщиной, являвшейся для него первой женой и единственной любовью. Он оказался так поражен горем от ее внезапной кончины в двадцать восемь лет, что приказал до основания снести дворец, где королева скончалась. В следующие шесть лет отошел и Ричард, до смерти изможденный голодом в замке Понтефракт, после чего у Англии появился новый монарх, и начала свою историю династия Ланкастеров.
Какое-то время Ричард стоял неподвижно, взирая на позолоченные фигуры рожденного под недоброй звездой тезки и его королевы, - по личной просьбе покойного их изобразили держащимися за руки. Разумеется, король знал, - в сочетании с именем этот титул считали несчастливым, - до него Англией правили лишь двое Ричардов, и оба встретили насильственный конец. Наиболее суеверные из подданных не успокаивались и напоминали, что нынешний монарх делил с умершим не только имя, - любимую супругу Ричарда Второго тоже звали Анной.
Ричард терпеть не мог людей, видящих предвестие несчастий в каждом скоплении облаков, предсказывающих скорую смерть по собачьему завыванию и стихийные бедствия по попавшей в тень луне. Раньше тревоги от факта рождения того другого Ричарда и его королевы под теми же именами, что и у него с Анной не возникало. Но присутствие сейчас здесь - в одиночестве внутри притихшей и покрытой мраком часовни вдруг сделало то, что являлось не более, чем совпадением, полным дурных предчувствий и служащим к нагнетанию еще более тяжелой обстановки, нежели та, что уже была перегружена напряжением.
