'Святые раны Христовы, но я...я поверить не могу услышанному!' Джек оскорбился настолько, что почти начал заикаться. 'Да, моя кузина любит Дикона, она всегда его любила. Но это не переходит границ естественной привязанности племянницы к любимому дяде, и будь я проклят, если позволю кому-нибудь произнести обратное!'
Скроуп принялся ощетиниваться, - Джек только что назвал его жену лгуньей, смысл сказанного можно было истолковать лишь так. О том же подумал и Джон Говард, - вероятность опасного конфликта стала слишком велика.
'Раньше чем все мы наговорим то, о чем позднее пожалеем', - вмешался он, - 'вам лучше выслушать меня...особенно вам, Джек, потому что я вынужден буду обмануть чужое доверие, и прав я или нет в подобном поступке, честно признаться, не знаю. Около месяца тому назад меня отыскала Бесс. Она сказала, что крайне нуждается в совете, а так как я столь близко находился к ее отцу, то чувствует во мне того единственного человека, кому сможет позволить себе открыть правду. Девочку что-то знатно тревожило, - я с первого взгляда заметил. Бесс мямлила и колебалась, но затем просто выпалила'.
Джон Говард сделал паузу, дабы промочить внезапно пересохшее горло. Все внимание сейчас безраздельно принадлежало ему, - комнату окутало молчание.
'Она спросила у меня', - неохотно подвел итог Говард, - 'как я думаю, может ли Папа Римский дать разрешение на союз дяди и племянницы'.
Джон услышал, как кто-то задохнулся, а кто-то другой выругался.
'Знаю...Почему я ничего не сказал до этого? Потому что я люблю эту девочку и не хочу, чтобы ей было больно. Понятия не имел тогда, насколько разошлись слухи, и надеялся, что со временем она придет в себя. Дикону знать не требовалось, и вреда же никому не нанесли?'
'Что вы ей ответили?'
'Правду. Что подобный брак никогда не сможет состояться, и причины этого не имеют ничего общего с разрешением Папы Римского'.
'Она вам поверила?'
Говард пожал плечами. 'Не могу ответить. Большинство из нас, особенно женщины, склонны верить в то, во что мы больше всего хотим поверить'.
К Джеку вернулся дар речи. 'Она никогда бы не задумалась о браке сама, - я точно знаю. Это просто не похоже на Бесс!'
'Не похоже', - согласился Говард, - 'совсем не похоже. Но очень, тем не менее, напоминает почерк Елизаветы Вудвилл'.
Ричард выслушал, не перебивая и в крайней тишине, что поразило пришедших, как нечто неестественное. Общую тревогу облек в слова Джек, неуклюже спросивший: 'Дядя Дикон...вы поняли, о чем мы вам только что рассказали?'
'Да, я понял. Вы говорите, что, следуя лондонским сплетням, последние недели жизни Анны я провел в постели своей племянницы'. Голос Ричарда звучал довольно сухо и настолько абстрагировано, словно речь шла о прегрешениях другого человека, и только это могло бы насторожить его собеседников, но не насторожило, и потому сейчас, когда король начал хохотать, они были захвачены врасплох.
Ричард увидел, как собеседники во внезапном недоумении сконцентрировали на нем свои взгляды, и данный факт каким-то образом показался ему еще забавнее их встревоженности. Охватившее друзей оцепенение предстало странно смешным, нелепым, и лишь это заставило его сильнее залиться смехом, ломким и резким, звучащим расстроенно даже в собственных ушах хохочущего. Ричард попытался прекратить, но обнаружил, что не может, оказавшись в мрачных тенетах подводных течений чувств за гранью его понимания и опасно приближающихся к пересечению грани воздействия на них.
Совсем растерявшись, Френсис в оцепенении сел. Джек тоже казался ошеломленным, глядя на Ричарда, как на балансирующего на самом краю пропасти. Один Джон Говард не медлил. Не дав времени на размышления, он вскочил со своего стула и подлетел к королю. Схватив Ричарда за плечи, Джон грубо его встряхнул.
'Ради любви Господней, парень, держите себя в руках! Худшего мы вам еще не сказали. Агенты Тюдора не остановились на обвинении вас в связи с родной племянницей, они также утверждают, что вы хотели смерти своей супруги'.
Они не собирались говорить этого Ричарду. Произнесенное стало просчитанным риском, но инстинкты Говарда не обманули, - сейчас было ясно, - потрясение оказалось слишком велико, чтобы сразу прийти в себя.
Ричард задохнулся, - смех в его горле потух. Он невидяще отвернулся, и у Говарда хватило мудрости за ним не следовать. На ближайшем столе находился графин с вином. Король потянулся к нему и до краев наполнил бокал. Вино перелилось за ободок, заставив Ричарда с отвращением взглянуть на собственные дрожащие руки. Он совершил глоток, поперхнулся, снова совершил глоток. Когда Ричард, в конце концов, сумел опять повернуться к друзьям лицом, то опять мог похвалиться выдержкой, пусть и не помешав краске замешательства залить щеки. Его слова произносились с усилием, неравномерно отстоящие друг от друга и слегка невнятные.
