Французский король почтил Уорвика великолепным золотым кубком, инкрустированным изумрудами, рубинами и бриллиантами, сейчас передаваемым членами семьи из рук в руки с восхищенным шепотом. Были и подарки, лично приобретенные главой клана и сейчас вызывающие подлинное волнение. Король Луи открыл ставшие знаменитыми руанские текстильные лавки для англичан. Нэн, супруга Джона, Изабелла и дочери Уорвика довольно восклицали над холстами алого бархата, узорчатой камчатной и золотой ткани. Джордж равно радовался привезенной графом макаке-резус, появившейся в Руане из Святой Земли. Он никогда не проявлял интереса к домашним любимцам, но нашел новинку неотразимой и сразу объявил, что назовет свое приобретение Энтони. Так как это имя также носил любимый брат королевы, Энтони Вудвилл, было похоже, обезьянка получит больше, чем законно причитающуюся ей долю внимания, когда появится в Вестминстере. Казалось, Джордж расцветает от изобретения столь оскорбительной дерзости, и здесь, в резиденции Невиллов, его выбор вызвал только смех.
Для Джона Уорвик припас великолепное, в кожаном переплете издание 'Хроник' Фруассара, прославленный труд французского историка XIV века. Конечно, брат понимал, что Джон далек от пристрастий заядлого читателя, но обладание книгами становилось таким же важным символом общественного статуса, как владение резными оконными стеклами или фламандскими коврами.
Он умышленно придержал свой подарок Ричарду до конца, предполагая, что мальчик ничего не ожидает, вручив потом юному кузену, в сопровождении убедительных доказательств высочайшего мастерства фламандских ремесленников, кинжал с тонким лезвием, засиявший как серебро, стоило его только развернуть.
Уорвик склонился, чтобы указать одинокую гравировку на рукояти, Белого Вепря Глостера, необыкновенно четкое изображение герба, выбранного Ричардом для себя в прошлом году в качестве литературного приема отображения Йорка. Ричард мало что сказал, просто пробормотал слова благодарности. Уорвик слишком хорошо смотрел на мальчика, поэтому увидел внезапно проступившие слезы, размывшие его первый взгляд на Белого Вепря, слезы, остановленные так поспешно, что никто, кроме дяди их не заметил. Такая непроизвольная реакция рассказала все, о чем Ричард Невилл хотел узнать, показала, - чувство преданности юного родственника болезненно разрывалось, что не могло не порадовать.
Расположившись в окружении некоторых видов бордосских вин, выданных из королевских запасов, он начал рассказ о победе, с той склонностью к театральности, которая особенно его отличала. Описал роскошный прием, полученный у короля Луи, очертил картину грандиозного въезда в Руан, горожане коего прикрепили к одеждам цветы и флажки алого цвета Невиллов, а священники держали в поднятых руках горящие факелы, чаши со святой водой и кресты из чеканного золота. Поделился заявлениями о дружбе, совершенными французским королем. Уведомил родных, что Луи великодушно предложил кандидата на руку сестры Неда, Мег, - сына герцога Савойского. Мег исполнился двадцать один год, что превращало ее в чрезмерно переспелую для брака девушку. Большинство ее ровесниц вышли замуж в возрасте пятнадцати лет или около того.
Однако, Уорвик не признался близким в секретных переговорах, проводившихся в доминиканском монастыре. Он ни звуком не обмолвился о планирующимся сокрушении ненавидимого Францией противника, - Бургундии, или о том, что Луи предположил возможный переход областей Голландии или Зеландии, сейчас находящихся под рукой герцога Бургундского, в покровительство своего друга, графа Уорвика. Почему дорогой королевскому сердцу собрат не может одновременно владеть в качестве удела как английским графством, так и тем, что когда-то называлось Бургундией? Уорвик согласился, почему бы и нет?
Вместо этого он удивлял зловещей повестью, рассказанной королем Луи, о таинственном зимнем исчезновении семьи сельского дровосека. Их посчитали жертвами нападения и съедения стаи голодных волков.
В первый раз с момента возвращения брата Джон позволил себе расслабиться и почувствовать один из своих отливов напряжения, потому что сейчас предполагалось, отчеты переносятся на утро. Он с любопытством слушал, как кузены и племянницы со значительным оживлением обсуждали волков-убийц. В Англии на протяжении многих лет волков не встречалось вовсе, несколько выживших особей уже давно отступили в горные области Уэльса. Но младшие члены семьи сразу же приняли рассказ Уорвика за чистую монету. Можно ожидать, согласились они, что волки до сих пор должны бродить по французским дорогам!
