Благодаря пролеганию обратной дороги домой через городок Мешем, удача неожиданно совершила драматический кульбит к лучшему. Проезжая мост через реку Ур, Френсис встретил Томаса Рангвиша, известного, как один из немногих граждан Йорка, кто оказывал не поддающуюся колебаниям поддержку йоркистскому королю. Необыкновенно быстро Френсис доверил другу намерения Эдварда и вскоре мчался на север к Миддлхэму, торжествующе уверенный, Рангвиш точно доставит послание короля на юг.
Октябрь в этом году обещал стать замечательно прекрасным, радуя созревшим урожаем, высоким небом и листвой, переливающейся трепещущими оттенками. Полуденное солнце вошло в зенит, когда граф Уорвик и его зять въехали во внутренний двор замка Миддлхэм после ночи, проведенной в окрестностях замка Болтон.
Их отсутствие было связано с плодотворным посещением. Лорд Скроп согласился возглавить комиссию по расследованию продолжающихся беспорядков на юге. Он всегда поддерживал затухающее настроение Уорвика, вновь и вновь подтверждая свою верность и дружбу, в моменты, когда граф понимал, что крайне нуждается в подобной уверенности. Это и сейчас должно было помочь, но не помогло. Напряженный и изнуренный Уорвик больше и больше чувствовал в последние дни, что ведет бой с призраками, а власть над положением ускользает из его рук.
Оставив скакуна прислуживающему конюху, граф отпустил членов своего сопровождения и, пока Джордж спешил через двор по направлению к Дамским покоям, в поисках супруги, Уорвик быстро поднялся по ступеням, ведущим в главную башню. Широкими шагами миновав главный зал, он резко остановился, недоверчиво всматриваясь в развернувшуюся впереди сцену. За длинным дубовым столом на раздвижных подставках ели и пили люди. На одеждах каждого из них красовались знаки принадлежности к английской аристократии. Уорвик сразу узнал герцога Саффолка, женатого на Элизе Плантагенет, второй из трех сестер Эдварда. Также он заметил томно изысканного графа Арундела. Смуглолицего сэра Джона Говарда и, у открытого камина, пятнадцатилетнего герцога Бэкингема, на коленях возящегося с несколькими из собак графа. Юноша поднял глаза, чтобы улыбнуться Уорвику с мальчишеской беззаботностью.
Бэкингем, единственный не замечал напряжения, повисшего в зале. Собравшиеся с ожидаемым интересом смотрели на Уорвика, некоторые из них, как, например, Джон Говард, не скрывали вызова. Взгляд Уорвика перемещался по лицам пока, наконец, он не обнаружил то, которое искал. Эдвард стоял рядом с архиепископом Йоркским. От священника исходило сияние, испускаемое драгоценными камнями, украшавшими митру, и матовым блеском одежд князя церкви, но белизну его лица можно было сравнить с оттенком кожи человека, совершающего путь к виселице. Когда Уорвик входил в зал, Эдвард смеялся. Он раскраснелся от победного ощущения, создавая удивительно молодое и неожиданно беззаботное впечатление.
На миг померещилось, что во времени возникла трещина, прошедшие годы, казалось, исчезли, словно их и не было, и Уорвик снова увидел радостного девятнадцатилетнего юношу, въезжавшего рядом с ним в Лондон под оглушительные возгласы тем давно минувшим октябрьским днем, который привел Эдварда к трону. Затем страшное наваждение разрушилось, и граф встретился взглядом с человеком, наблюдающим за ним насмешливыми глазами с улыбкой, говорящей не об общности воспоминаний, а о возмездии.
Френсис с перекрученными ногами занимал место поблизости у окна парадного покоя, выходящего на западную сторону, стараясь поймать просвет дороги, поднимающейся сюда с юга. Он быстро обернулся, стоило двери отвориться, в тревоге остановив взгляд на Уорвике и Эдварде, вошедшим в комнату с плетущимся по его пятам архиепископом Йоркским. Молодой человек отшатнулся вглубь оконного проема, но те, за кем он наблюдал, были слишком рассержены, чтобы обратить на него хотя бы малейшее внимание.
'Представления не имею, что созрело в твоей голове, Нед, но сразу тебя предупреждаю, план не сработает. Слова плохого не скажу, пусть ты и устроил собрание всех английских пэров в Миддлхэме'.
'Если речь о собрании пэров, кузен, именно это я и сделал'.
Тяжело переведя дыхание, Уорвик ровно произнес: 'Врешь'.
'Как я могу?' - поддел Эдвард, и его кузен обнаружил, что король сжимает рукоятку кинжала так крепко, что инкрустированные драгоценные камни оставляют глубокий след на ладони. Эдвард заставил пальцы разжаться и позволил клинку вернуться в ножны.
'Даже если ты говоришь правду, все это зря', решил в конце концов Уорвик. 'Здесь Миддлхэм, а не Вестминстер. И приказы в замке отдаю я. Кажется, ты успел подзапамятовать'.
'Напротив, помню. Уверяю, я ничего не забыл из случившегося в прошедшие два месяца'.
Френсиса заставила поежиться ненависть, замеченная им в лице Уорвика. Молодой человек не сомневался, сейчас граф искренне желает кузену смерти. Эдвард также это видел, в изгибе его рта одновременно притаились и горечь, и осознание победы.
'Чтоб тебе...', внезапно вырвалось у Уорвика. 'Действительно полагаешь, я ничего не сделаю, пока...'
