В последний день апреля погода стала мягче. Через какой-то промежуток времени после полуночи Бесс проснулась, почувствовав, что ей слишком жарко, и почти тут же услышала где-то внизу тихое постукивание.
'Томас!' Она потрясла мужа за плечо. 'Кто-то пришел. Кто это может быть в столь поздний час?'
Томас пошевелился, перевернулся и сел. 'Бог знает. Пойду и посмотрю, но слуги никого без моего позволения не впустят'. Он накинул длинный халат и вышел. Постукивание прекратилось, и Бесс легла, прислушиваясь. Молодая женщина могла разобрать голоса говоривших, и, менее, чем через десять минут, Томас возвратился.
'Пришло сообщение от королевы', - объявил он, и лицо его приобрело угрюмое выражение. 'Кажется, что Глостер и Бэкингем каким-то неизвестным мне образом встретились и предстали перед графом Риверсом и лордом Ричардом Греем, сопровождавшими короля в Лондон. Это произошло, по-моему, то ли в Нортхэмптоне, то ли в Стоуни Стратфорде. Ее Величество утверждает, что Глостер схватил Эдварда, и приказывает всем влиятельным лордам немедленно к ней явиться с таким количеством людей и оружия, какое они только сумеют собрать'.
'Иисусе!' Бесс так и подпрыгнула. 'Томас, ты же не пойдешь? Как мог Ричард похитить собственного племянника, когда его назначили опекуном мальчика?'
'Спокойно', - произнес Томас в своей аккуратной манере. 'Мы отослали гонца прочь, сказав, что не станем ничего предпринимать, пока Глостер не прибудет в столицу. Ручаюсь, каждый нормальный человек поступит точно также. Пойду и разведаю, что происходит'.
'Сейчас? Но уже далеко за полночь'.
Томас торопливо натянул одежду. 'Пока лежебока храпит, могут случиться значительные события. Я не задержусь'.
Он вернулся спустя два часа и пробудил Бесс от глубокого сна. 'Не поверил бы', - признался Томас, - 'если бы сам не стал свидетелем сцены, которую даже возможной не считал'.
'Рассказывай', - Бесс опять абсолютно проснулась.
'Ее Величество вместе с Дорсетом скрылись в убежище'.
'Снова?' Бесс мгновенно вспомнила панику и бегство в дни угрозы Уорвика Лондону в 1469 году.
'Но почему?'
'Елизавета себя выдала', - ответил Томас. 'На ее призыв, ответили крайне немногие. Большинство поступило подобно нам, и она обнаружила себя в полном одиночестве, за исключением родственников. Господи, как же королева, должно быть, боится герцога! Что до Дорсета, - он всегда являлся глупцом и трусом. В Вестминстере все, что можно сдвинуть с места, при свете факелов забирается в убежище, - а это и мебель с гравюрами, и серебро с золотом, и холсты с гобеленами. Небу известно, что еще. А посреди творящегося кавардака на коробке восседает Елизавета и просит собирающих вещи поспешить. Они же проломили в аббатстве часть стены, лишь бы ввезти туда ее добро'.
'Господи!' Бесс попыталась представить столь живо обрисовавшееся зрелище. 'Королева говорила с тобой?'
'Она меня не видела, а я не хотел вызывать еще больше неприятностей. Но кое-что слышал от равно со мной наблюдающего за сценой человека. Кажется, что лорд Риверс и лорд Ричард Грей оба задержаны и отправлены в Понтефракт. Наверное, именно это вынудило Дорсета торопить матушку и младших сестер с братом укрыться под защитой аббатства'.
'Ричард, разумеется, не намерен причинить Энтони вреда?' - воскликнула Бесс. 'Он не похож на остальных Вудвиллов'.
'Энтони отвечает за особу короля, поэтому, само собой, собирался доставить того к своей сестре - королеве, а вовсе не к Ричарду', - ответил Томас.
Четыре дня спустя из окон собственного дома семья любовалась, как в Лондон въезжает Эдвард Пятый. Мальчик выглядел бледным и испуганным. Лишенный любимого дядюшки Энтони, получивший отказ на просьбу встретиться с матушкой, братом Ричардом и сестрами, он ехал рядом с суровым дядюшкой по отцовской линии, и, казалось, что подросток борется со слезами. Однако, юный монарх сохранял чувство собственного достоинства и махал рукой толпам, приветствовавшим хрупкую фигуру в темно-красном бархатном камзоле и черном бархатном головном уборе. Лондонцы любили праздники, поэтому отчаянная тревога, скрытая за кулисами события, мало их сегодня волновала. Молодой король направлялся в традиционное, предусмотренное на период до венчания на царство, жилище в Тауэре, и Бесс внезапно ощутила к нему, такому одинокому среди моря народа, сочувствие.
Старый лорд Дадли завершил свои обязанности хранителя Тауэра, и честь встретить монарха досталась лорду Говарду, присоединившемуся к длинной веренице всадников, сопровождающих короля к его покоям. Бесс отвернулась от окна и пожелала себе не испытывать такой душевной тяжести.
Через еще несколько дней Роберт Белласис принес сообщение от леди Гастингс, просящей Бесс прийти к ней. Навестив Гастингсов, та обнаружила Екатерину в состоянии, никогда не замечаемом у той прежде, помертвевшей, похолодевшей от ярости, тем не менее, сломленной. 'Екатерина! Дорогая моя, вы получили дурные известия?'
