Лютава остановилась, переводя дыхание и убирая с лица выбившиеся волосы. Зорким взглядом она окинула лес: все было тихо. Беглец затаился, ветки не дрожали, следов на плотном ковре еловой хвои не остается. Но отказываться от преследования она не собиралась.
Лютава прошла еще несколько шагов, пытаясь определить направление.
И вдруг увидела впереди человеческую фигуру. Кто-то сидел, укрывшись за поваленным деревом, сжавшись в комок и спрятав голову в коленях.
Поудобнее перехватив сулицу, Лютава устремилась туда. Беглец, видимо, уже не мог бежать от изнеможения и затаился, как заяц. Она подошла ближе… и узнала свою дичь.
Свернувшись, как еж, за толстым еловым стволом сидела Галица.
– А ты здесь откуда? – в величайшем изумлении, еще не отдышавшись после гона, еле вымолвила Лютава. – Эй!
Женщина робко, медленно, будто каждый миг ожидая удара, подняла голову и боязливо взглянула на нее жалостливыми собачьими глазами.
– М … ма… – забормотала она.
– Ты как тут оказалась? – Лютава шагнула ближе. Она все еще не могла опомниться от изумления.
– Ма-а-тушка, сми-илуйся, – прохныкала Галица и, не разгибаясь, встала на колени. – Не погуби! – Она поклонилась, ткнувшись лбом в рыжую хвою. – Я не того… Не хоте-ела. Не губи мою головушку бедную!
– Ты откуда здесь взялась? – строго спросила Лютава, чувствуя, что ничего не понимает.
– Ходила на… По ягоду, по чернику… Раным-раненько ушла, спали еще все. Потом спохватилася, что надо идти дождя просить, а глядь – не на том я берегу. Хотела пойти… А тут ты как набросишься… Я и бежать.
– Ты? – Лютава подняла брови. – Это была ты?
– Я, матушка! – Галица снова поклонилась лицом в хвою. – Прости!
– Но ты-то зачем бежать вздумала?
– Прости дуру девку! Испужалась я…
Лютава огляделась. Дыхание ее почти восстановилось, мысли тоже пришли в порядок, успокоившись после ярости погони. Она не верила Галице. Зачем женщине спасаться бегством, когда ей надлежало, наоборот, быть со всеми? Но так же ясно было и то, что настоящий беглец исчез.
– Кто здесь был? – Лютава пристально глянула на Галицу. – Кого тут видела?
– Никого не видела, одна я ходила! – зачастила та и снова принялась кланяться.
Лютава прошлась по поляне, где лежала упавшая ель. Трава вокруг была не смята, никаких следов не осталось. Похоже, что кроме Замилиной челядинки тут никого нет. Но неужели баба и в самом деле кинулась бежать с перепугу, увидев Лютаву с сулицей?
Нужно искать другой след.
– Лютава-а-а! – закричали со стороны реки. – Где ты?
– Я здесь! – крикнула она и, повернувшись, пошла назад к реке.
Галица подождала, пока фигура старшей княжны скроется за деревьями и зовущие ее голоса стихнут. Потом еще подождала. Потом осторожно встала с колен, огляделась еще раз и подошла к нижнему концу лежащего ствола. Падая, ель вывернула своими корнями огромный кусок черной болотной земли, оставив внизу яму. Однако на первый взгляд на дне неглубокой ямы был только мох, присыпанный желтоватыми листиками.
– Вставай. Ушла она, – совсем другим голосом, без следа страха и уничижения, произнесла Галица.
Мох на дне ямы под выворотнем зашевелился, приподнялся… Из-под корней поднялся мужчина в белой рубахе; поначалу казалось, будто человек поднимает спиной моховой покров, но тут же морок растаял. Перед Галицей стоял Хвалис – усталый, напуганный, зажимающий левой рукой рану на правом предплечье. Его смуглое лицо было искажено болью и досадой – он обмирал от стыда и унижения, вспомнив, как мчался, не чуя под собой ног, спасаясь от женщины, собственной сестры, которая гнала его, как волчица олененка. И догнала бы, не наткнись он здесь на Галицу.
– Пойдем. – Женщина поманила его за собой.
– К-куда? – спросил Хвалис. – Ты бы перевязала меня, что ли?
– Придем – перевяжем. Промыть надо, а то как бы земля лесная в рану не попала.
– Куда пойдем-то? Если я домой в таком виде приду, она сразу поймет!
– Домой тебе пока не следует. К Просиму пойдем. Там я тебя перевяжу, и у него пока побудешь. А завтра я в Ратиславль схожу узнаю, можно ли тебе возвращаться.
– А он не выдаст?
– Не выдаст. Он оборотня не сильно любит. Не бойся со мной ничего, сокол мой, я тебе в любой беде помогу.
Не отвечая, Хвалис молча пошел за ней. Желание повидать наконец Далянку, по которой он так соскучился за время поездки, могло дорого ему обойтись. Но Галица не зря обещала ему помощь – без нее он, вероятно, сейчас уже лежал бы на дне омута. С раной от сулицы в груди.
