Солнце Велеса полностью

Но он зря радовался, думая, что уход Лютавы избавил его от опасности разоблачения. Она ушла не слишком далеко – лишь подальше в лес, куда не долетали людские голоса и никто не помешал бы ей. Там Лютава села на мох, накрыла голову волчьей шкурой – и шагнула на тропу Нави, сразу открывшуюся перед ней в темноте. Или это у нее внутри открылась дверь и дух устремился вдаль; по коже бежали мурашки, в глазах выступали слезы, но это было даже приятно. Внутри ее образовалось иное пространство, беспредельное по сути, и сама себе она казалась огромной, как Марена. Сияющая звездная ночь, темная вода, омывающая берега бытия, оказывалась волшебным образом заключена в тесную и хрупкую оболочку человеческого тела, не теряя своей мощи. А она, Лютава, в такие мгновения ощущала счастье, какого не могут дать никакие земные блага.

– Ты звала меня! Я пришла! – коснулся сознания женский голос – нежный, звонкий, дышащий свежестью росы, сверкающей на зеленом листе.

– Ты звала меня. Я пришел! – произнес другой голос, мужской, низкий и тяжеловатый.

– Здравствуй, Угрянка, сестра моя! Здравствуй и ты, Радомир, брат мой! – мысленно ответила им Лютава.

– Зачем ты зовешь нас? Какая помощь тебе нужна? – двумя голосами спросили духи.

– У нас беда. Мы заклинали богов послать нам дождь, кто-то из мужчин подсмотрел за обрядом. Я нашла бы его по кровавому следу, но чужая ворожба след перебила. Помогите мне найти его. Вы знаете его?

– Мы знаем его, – на два голоса отозвались духи. – Мы знаем.

– Но лучше тебе не знать его, сестра, – добавила Угрянка. – Не принесет это знание ни радости тебе, ни покоя твоему роду.

– Но я должна найти. Укажите мне его.

– Следуй за мной, – предложил голос Радомира. – Я покажу тебе его след.

Впереди мелькнула темная тень, и Лютава различила во тьме крупного темного волка, почти черного, с полоской бурой шерсти от загривка до хвоста. Мелькнув пушистым хвостом, волк побежал куда-то по невидимой тропе, и Лютава понеслась за ним. Вот знакомый берег Угры, рощи, тропки, поляны… Вот она снова стоит над водой, пристально вглядываясь в заросли на той стороне реки. Белое пятно среди зелени… Потом оно резко приближается, будто она сумела каким-то образом скакнуть через реку и зависнуть над водой. Взор заостряется, пронзает березовую листву… Вот уже ясно видна фигура мужчины в белой рубахе, темноволосая голова… Смуглое лицо с густыми черными бровями – княжич Хвалис замер, вцепившись в березу, и его горящий взор не отрывается от фигуры Далянки. Та стоит по пояс в воде, мокрые волосы облепили высокую грудь, травы и цветы плывут перед ней, будто рождаются под ее руками, она смеется, и капли воды катятся по ее лицу…

Миг – и Хвалис хватается за плечо, в увлечении не заметив ни Лютаву на другом берегу, ни сулицы, вдруг прилетевшей оттуда. Сулица на излете бьет его в плечо и падает в траву, но на полотне рубахи проступает кровь. Хвалис отскакивает от березы, поняв, что обнаружен, и пускается бежать через лес. Он знает – если его догонят, то утопят в омуте за поворотом реки, и тогда уже одни навки да водяницы будут обнимать его своими холодными руками…

– Спасибо тебе, брат, – едва успела поблагодарить Лютава Радомира, который выследил для нее добычу. – Идите своими тропами.

– Иди и ты своей! – прозвенел в ответ голос Угрянки.

– Не упускай добычу, сестра! – добавил Радомир.

Пушистый хвост волка Нави мелькнул в последний раз, растворяясь во тьме.

А Лютава открыла глаза. В Яви времени прошло совсем чуть-чуть, несколько мгновений.

Когда мужчины вернулись от Перунова дуба – по такому поводу, угощая бога, и самим медовухи выпить неплохо, все равно день не рабочий, – князя уже поджидала Молигнева. Приведя себя в порядок, одетая уже не в цветы и травы, а в рубаху, поневу с нагрудником, увенчанная рогатым убором многодетной матери, еще немного красная после обряда, она вид имела внушительный и даже грозный.

– Ну как, матушка? – весело спросил князь. – Хорошо ли ваше дело сладилось? Услышал ли Перун ваши мольбы?

– Нерадостная весть у меня, брате! – ответила старшая жрица. – Подсматривал кто-то, как мы дождь заклинали, отсюда и все беды эти. Надо виноватого искать.

– Подсматривал? – в изумлении повторил князь. – Быть не может!

– Лютава сказала.

– А ей не показалось?

– Да здесь она, сам спроси.