Солнце восходит в мае полностью

По тому, как девушка это говорила, Женя понял, что это ей льстит, но все подробности она отчего-то хотела оставить в тайне. Костя недоверчиво перевел взгляд на спутника своей подруги.

— Серьезно? Ты пишешь про нее книгу?

Костя был удивлен. Он вообще искренне верил, что писатели живут где угодно, только не в их городе.

— Типа того, — промямлил Женя. На писателя он был совсем не похож. Майя вздохнула.

— Так ты писатель? — продолжал расспрашивать его Костя. — Очень интересно…

— Вообще-то нет, — перебил его Женя.

На лице Кости застыло удивление. Он никак не мог понять, кто из этой двоицы говорит правду.

— Как это!? — воскликнул он.

— Ну, я просто еще только начинаю писать, — пояснил Женя.

— Ясно, — наконец-то понял весь смысл его слов обладатель серой квартиры. — Знаешь, народ к Майе так и липнет.

— Да. Я заметил, — подтвердил Женя, улыбаясь, но в то же время отчего-то ревнуя героиню своей книги ко всей планете. Майя загадочно смотрела на молодых людей. — Кажется, я сам прилип…

— В чем будет заключаться главная идея?

— Думаю, главное будет узнать, кто такая Майя…

Костя улыбнулся, сощурился и внимательно рассмотрел Женино лицо, словно пытаясь что-то найти в нем.

— Никто не знает, кто такая Майя, — сказал он, переводя взгляд на Майю, непоколебимо изучающую свои ногти, словно говорили вовсе не о ней, а о ком-то, кого она не знала. — Она… всего лишь девушка, которая постоянно исчезает…

— Зачем ты пугаешь Джо, Костик? — спросила Майя, абсолютно недовольным тоном. До этого Женя был уверен, что так разговаривать она вообще не умеет.

— Ну, тогда скажи, где ты пропадала?

Костя сложил ладони у подбородка и чуть подался вперед, чтобы приблизиться к Майе хотя бы на несколько сантиметров.

— Пропадала? — влез в разговор Женя. — Как это?

— Майи не было в городе половину марта, — пояснил Костя, зная, что сама Майя никогда не ответит на этот вопрос, — и несколько дней в январе, и неделю в декабре, и почти весь ноябрь…

Женя взглянул на Майю, надеясь, что она объяснит, о чем говорит ее друг, но она закрыла глаза и откинулась на спинку мягкого кресла. Она казалась ему трогательной и беззащитной, как Скотти, когда тому было всего несколько месяцев, и Женя отвернулся от девушки, чтобы хотя бы мгновение не думать о ней.

— Я бы тоже куда-нибудь уехал на пару дней… — сказал Женя, спасая Майю от ее же друга. — Или недель.

— И в чем проблема? — подхватила Майя не слишком заинтересованно, видимо, не догадавшись о том, что новый знакомый всего лишь пытается ей помочь. Костя заинтригованно взглянул на Женю, всем своим видом говоря о том, что зря тот не выступил на его стороне.

— Ну, привык, наверное, — придумал Женя. — Мне слишком сложно покинуть родной город даже ненадолго. Здесь все такое знакомое. Здесь… учеба. Понимаешь меня?

— Нет, — резко ответила Майя, едва не выпрыгнув из своего кресла. — Не понимаю, потому что… — девушка смягчилась и даже улыбнулась, а ее зеленые глаза наполнились прежним теплом. — Вы оба зависите от чего-то, — обратилась она сразу к обоим, — от обстоятельств. Вы связаны чем-то, будь то учеба или работа, внутренний настрой, а я… Я вольная птица и лечу, куда хочу… Все довольно просто.

Майя выбралась из уютного кресла, и Костя тут же резко встал. По его глазам Женя видел, что молодой человек принимает слова девушки за вздор и юношескую фантазию. Сам же Женя призадумался и даже немного расстроился: не оттого, что Майя была вольной птицей, а оттого, что он сам ей не был.

— Уже уходите? — непоколебимым тоном спросил Костя, смотря на Майю.

— Если ты позволишь, — ответила девушка то ли в шутку, то ли серьезно.

Костя поднял руки, как это сделал бы преступник, пойманный с поличным.

— Кто я такой, чтобы указывать тебе, — лукавым голосом сказал он. — Ты же у нас птица вольная!

— Ой, да иди ты! — Майя засмеялась, и они втроем направились к выходу.

Костя достал из кладовой два велосипеда: синий и оранжевый. Молодой человек гордо вручил Жене синий велосипед, но второй Майе не отдал, предложив свою помощь в его спуске с двенадцатого этажа. Девушка не возражала, но в лифте странно поглядывала на своего друга. Когда на улице Костя все-таки отдал ей оранжевый велосипед, она взяла его очень трепетно, хотя он был вполне обычный, вряд ли слишком дорогой.

— Тебе идет, — сказал Костя, рассматривая подругу. — Но не отдам его тебе навсегда, уж прости, — добавил он и засмеялся, но выглядело это не очень весело.