Сначала Женя пытался следить за траекторией Эльвиры, но у него начинала кружиться голова от ее беготни, и он перестал. С час он просидел в одиночестве, пытаясь слушать разговоры людей, сидящих в кафе, но их диалоги были слишком пустые. Черно-белые графические принты в стиле шестидесятых вновь вошли в моду; и чей-то ребенок вот уже три раза сказал слово
До окончания смены Эльвиры он просидел, тоскливо смотря на то, как подруга Майи разносит заказы посетителям. Когда ее рабочий день подошел к концу, Женя и глазом не успел моргнуть, как она появилась перед ним в своей темной юбке, которую она, совсем не свойственно себе, решила скомбинировать сегодня с белой рубашкой. Возвышаясь над Жениным столиком, она натягивала на себя джинсовку, вероятно, той же фирмы, что и у Жени. Она выглядела приветливее, чем Марина, после свей работы, наверное, потому что была готова окунуться в настоящую жизнь, в отличие от Жениной сестры, которая из офиса бежала домой, чтобы поскорее переодеться в любимую пижаму и включить телевизор.
Они вышли из торгового центра, и Эльвира повела Женю по слишком знакомому ему маршруту — по его любимому маршруту. Было уже совсем темно, но Женя с легкостью различал каждое здание на своем пути, потому что мог пройтись здесь закрытыми глазами и оказаться в
— Почему ты ведешь меня к Майе? — спросил Женя, разглядывая вывески магазинчиков, стройно идущих вдоль улицы, по которой они шагали.
— Глупенький, — ласково прощебетала Эльвира — так, словно в одночасье стала другим человеком, — Алекс-то живет в Майином дворе. Это я и называю судьба…
Женя вздохнул. Она могла не говорить ему о судьбе, потому что он все это знал. Вокруг Майи все строилось на каких-то глупых случайностях и стечениях обстоятельств, но думать о
Уже включили фонари, но свет, что от них исходил, был совсем тусклый и вызывал необъяснимое чувство грусти и потерянности. Эльвира посильнее запахнула свою джинсовую куртку и потерла ладонями плечи, хоть холодно и не было.
— Как думаешь, она вернется?
В абсолютной тишине Женин голос звучал пугливо и взволнованно. Парень смотрел себе под ноги, слегка вытянув шею вперед.
— Она всегда возвращается, — утешительно сказала Эльвира, пробегая по пешеходному переходу на противоположную сторону, — но
— Майя твоя лучшая подруга?
Эльвира усмехнулась, явно недолюбливая выражение
— Да, думаю так оно и называется. Она мне очень дорога, и чаще всего я ей просто восхищаюсь, но потом она выкидывает что-то такое, — Эльвира всплеснула руками, — это не объяснить. Просто мне кажется, что если она меня оставит, то я буду первой, кто ее возненавидит, и я знаю, что это ненормально…
В Жениных висках пульсировало, и он с трудом понимал, о чем говорит девушка, но в его сердце вдруг поселился страх, какой в последний раз он испытывал давным-давно, когда мама сообщала дурные вести.
— Ого, — выдавил из себя Женя, потому что чувствовал, что если не сделает хоть это, то умрет прямо здесь — на грязном тротуаре среди бычков от сигарет, которые людям слишком сложно доносить до урны.
— Тебе она нравится? — услышал он рядом голос Эльвиры и уже жалел, что не упал в обморок или чего похуже, потому что этот вопрос его пугал, наверное, больше всего вот уже несколько дней. — По-моему, только одна Майя этого не замечает…
Женя увидел перед собой девушку в малиновой юбке, склонившуюся над клеткой с попугаями в своей гостиной и хохочущую без повода, как трехлетние дети. Он видел блеск в
— Нет, это другое. Я просто книгу пишу…
— Конечно, это другое, но это и не просто книга. Это болезнь, Женя, и она не лечится. Ты в нее влюбился, влюбился в Майю.
— Да не влюблялся я ни в какую Майю!
— Но ведь ты ей тоже нравишься…
— В каком смысле? Она ведь никогда никого не любила… я имею в виду… Майя говорила…
— И ты поверил в этот бред?
