Солнце восходит в мае полностью

— Так! — Майя вскочила со скамейки и положила руки на талию, что выглядело довольно угрожающе под светом одного лишь фонаря, стоящего рядом с ней. — Сейчас ты пойдешь ко мне и престанешь печалиться. Так и быть, — она наигранно развела руками, — я пожертвую тебе свою последнюю лавандовую бомбочку для ванны…

— Тогда я пойду! — тут же отозвался Женя, и далматинцы радостно встрепенулись.

Майя кивнула. Женя и Эльвира встали со скамейки, и теперь Эльвира тянула Майю за собой в дом, но та уходить еще не собиралась.

— Завтра приходи пораньше, Джо! — сказала она. — Мы будем ждать…

Женя улыбнулся. Улыбка получилась немного грустной, потому что в этот момент он краем глаза наблюдал за Эльвирой с красными от слез глазами. Она их вытерла и выглядела уже не такой разбитой, но Жене от ее вида все равно становилось не по себе.

— Тогда пока? — проговорил он неуверенно.

— Да, пока… — ответила Майя, неловко улыбаясь.

— Пока!

— Да, ладно…

— Ага, пока!

— Ну, все… — не выдержала Эльвира, уже представляя себя лежащей в ванне. — Попрощались уже. Так до утра простоять можно. Пока, Джо! Завтра увидимся…

Эльвира утянула Майю за собой в подъезд, а Женя остался стоять один со своими питомцами. Но через пару секунд дверь неожиданно открылась, и снова появилась Майя. Она улыбнулась, увидев Женю, и произнесла:

— Ты еще не ушел?

Он помотал головой.

— Я просто хотела сказать… до встречи…

Она подбежала к нему и обняла, и ему тут же стало невероятно тепло от ее объятий. Махнув ему рукой, она снова скрылась за дверью своего подъезда, а Женя улыбнулся в пустоту и побрел домой, всю дорогу давая самому себе наставления о том, что завтра он точно должен сказать ей все, а там уж будь, как будет.

Майя сидела за столом в своей кухне, пила какао и улыбалась сидящему напротив Жене. Стоял по-настоящему жаркий день, из-за чего окно было открыто настежь, и тюль лимонного цвета то медленно опускался, то быстро поднимался, то норовил окутать собою Женино лицо.

В хрустальной вазочке на столе лежали круасаны с кремовой начинкой, но к ним никто так и не притронулся. Майя, как казалось Жене, могла существовать долгое время на топливе, называемом какао, а он сам позавтракал дома. Эльвира задумчиво размешивала ложкой содержимое своей чашки, даже не пытаясь попробовать жидкость на вкус — ей было абсолютно все равно, что это вообще в ее кружке.

— Хотите, скажу глупость? — спросила она, даже не смотря на своих соседей по столу.

— Обожаю глупости, — моментально ответила Майя. Она поставила локти на стол и опустила подбородок на руки, замерев в позе ожидания.

— Я все еще верю. Серьезно! — Эльвира закрыла глаза ладонями, боясь показаться дурой. — Когда я вне дома, мне представляется, что она лежит на кровати у открытого окна в своей комнате и листает журнал. Снова и снова я вижу эту картину, словно все реально. И это все, что у меня осталось…

Майя понимающе взяла подругу за запястье.

— Знаешь, я тоже иногда жду. Ну, не то чтобы жду, просто… Иногда, когда я дома сижу в одиночестве и читаю книгу, то мне кажется, что я вот-вот услышу, как открывается дверь, и в комнату зайдет бабушка. Она, как ни в чем не бывало, начнет рассказывать что-то несуразное, уютно устроится в кресле, и… вот бы жизнь так и текла… вот бы никто не умирал… может этот мир стал бы немного лучше. Мне бы нечего было бояться.

На лице Майя расплылась улыбка, и она произнесла:

— Это глупо, да?

Эльвира ничего не ответила, поэтому это сделал за нее Женя:

— Нет, это совсем не глупо.

— Ты чувствовал подобное? — задумчиво спросила девушка.

— Эм… вообще-то, наверное, нет. Я ничего не помню о нем, — загадочно сказал Женя, но Майя сочувственно кивнула, — поэтому я и не представляю, что он может быть со мной. Наверное.

— Я тоже не помню дедушку, — подхватила Майя. — Совсем! А бабушка постоянно рассказывала, как я все детство читала с дедом книги с картинками. В них текста было намного меньше, чем картинок, — она улыбнулась, высоко поднимая голову, — но… я совсем не помню этого. Что можно взять с четырехлетнего ребенка, правда?

Майя положила ладони на щеки и, облокотившись на стол, стала высматривать что-то в окно — вероятнее всего, не нечто определенное, а некий знак, символ.

— Когда моя сестра Марина прочитала первую часть «Гарри Поттера», — нарушил абсолютную тишину Женя, и Майя перевала свой взгляд на него, — стала ждать письма из Хогвартса. Она ждала до двенадцати лет, а потом перестала. Разве это не глупо?

— Думаю, нет, — слегка смущенно проговорила она. — Я ведь тоже надеялась, что если залезу в шкаф, то попаду в Нарнию…

— Лара рассказывала…

Сказав это, Женя вдруг подумал, что теперь Майя рассердится на подругу и обидится на нее, но она, как ни в чем не бывало, сказала: