Упорствовать не было ни сил, ни желания.
— Спасибо.
Где-то вдали в полной тишине капала вода, эхом отражаясь от каменных стен. Вода, мальчик и уставший обессиленный бог. Впервые за сотни лет это место казалось живым.
***
День второй
— Локи, — настороженно позвал детский голос. — Ты ведь можешь сделать так, чтобы мы снова оказались наверху?
— С чего ты это взял?
Синдри пожал плечами.
— Папа говорит, что ты все можешь. И поэтому тебя опасно оставлять на свободе в любом из девяти миров… Ой… — он смутился и замолчал.
«Даже так? Ай да братец.»
— Не могу, — резко ответил Локи. — Я ничего не могу. Я не могу даже разжечь огонь. Наверное, твой папа бы удивился.
Он ожидал вопросов, но Синдри, казалось, не был удивлён, и только вздохнул.
— Значит, мы в одной тарелке. Я ничего не умею. Но ты-то умеешь…
— Умею. Но сейчас не могу. Может быть, смогу позже. Не знаю. Ты есть хочешь? — закончил он фразу неожиданно для самого себя.
— Ага. Но нечего ведь… Вот бы лепешку из печки, — Синдри мечтательно вздохнул.
— Печку обещать не смогу, но может быть, что-то удастся придумать. Позже.
Насколько позже? Локи раздраженно поморщился. Он понимал, что возвращение магических сил — дело времени, но время это было скрыто пеленой неизвестности, и это злило. Монотонные капли воды тоже злили, но… Внезапно до него дошло. Вода. Настоящая вода. У него не хватит энергии на то, чтобы сотворить воду, но должно хватить на простейшие манипуляции с тем, что было под рукой. Локи приподнялся на локте, стараясь не задеть перелом.
— У людей Мидгарда есть легенда о человеке, который превращал воду в вино.
— Разве люди Мидгарда так умеют?
— Обычно нет. Но этот умел. Он для них кто-то вроде бога… Человек-бог. Забавная легенда. Превращал воду в вино, воскрешал людей.
— Ого. Возвращать мертвых из Хеля может только могущественный бог, — восхитился Синдри. — А что с ним стало потом?
— Умер, распятый на кресте, преданный собственным учеником, — зло усмехнулся Локи. Какая удивительная ирония судьбы.
Синдри смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Но он же бог! Как это могло произойти?
Локи передернул плечами.
— Иногда даже боги смертны. Ну-ка, помоги мне… Вино нам без надобности, а вот превратить воду в другую воду было бы неплохо.
***
План сработал. Локи удалось направить грунтовые воды в одном направлении, и по камням потек чистый ручеек. Этот практически детский фокус вымотал его до такой степени, будто он собственными руками строил стеклянный купол над Нью-Йорком. Локи смочил лицо мокрыми руками и лег на землю. Шевелиться не хотелось. Зато теперь у них была вода — и это того стоило. Синдри присел рядом.
— А если мы все же попали в царство Хель?
— Ты знаешь, как попадают в царство мёртвых? — ответил Локи вполголоса, не открывая глаз. — Сначала были Воды Хаоса — Эливагар, и в мире не было рек холоднее. Двенадцать потоков берут начало среди льдов и туманов Нифльхейма, а одна из рек зовётся Гьёлль, и почти касается своими водами ворот преисподней. Гьёлль течет из ледяных земель на юг через мировую бездну, где берут начало все реки и все миры, там где когда-то ледяная земля соединилась с огненной, сотворяя мир. Касаясь бездны, Гьёлль течет в мир Мидгарда, а через реку перекинут мост Гьялларбру из невесомого золота. Он ведёт в Хельхейм. Никто живой не пройдет по мосту незамеченным — мост безмолвен, встречая мертвых, но приветствует громким перезвоном живых. Тот, кто прошел мост, попадает в лес Ярнвид, где деревья покрыты железными листьями, а солнце не достигает земли. Только затем путник приближается к воротам Хель…
Мы не шли по мосту, не видели железного леса, не слышали шума реки. Нет, Синдри, мы не в Хельхейме.
-Столько разных мостов. И радужный мост…
— Биврёст не ведёт в царство мертвых. Он ведёт в Асгард.
— Откуда?
Локи на мгновение задумался.
— Отовсюду. Покуда чертог Хеймдалля непоколебим.
***
— Ты помнишь маму? — внезапно спросил Синдри, отправляя в рот кусок хлеба. Никакой дворцовой трапезы у них, разумеется, не было, но Локи был рад, что на следующие сутки, отоспавшись, смог сотворить хотя бы это.
— Помню, как сейчас. — Локи медленно провел рукой по воздуху, как будто Фригга была где-то рядом. Чем дольше они были заперты в подземелье, тем чаще он чувствовал, что она действительно рядом. Единственная, кто принимал его любым — даже таким. — Жаль, что ты её не видел. Как мирила нас с Тором, когда мы ссорились… Она была мудрой. Жаль, не всем дано.
Вспышка очередных воспоминаний вырвала Локи из реальности. Ему снова десять лет, он сидит на коленях у матери и вытирает слезы от обиды.
«Не обижайся на отца, он любит тебя…»
— А я свою помню плохо, — пожаловался Синдри, расчесывая пальцами спутанные грязные кудри. — Только как она рассказывала мне сказки перед сном, и то немного. Про корову Аудумлу…
