— Что?.. А, ну да, конечно. Так вот, жили они с матерью в лесу. И бабушка была — далеко, но любила внучку сильно, и подарила ей эту мантию из красного бархата. Когда бабушка заболела, мать наказала дочери отправиться к ней в дом в лесной чаще с гостиницами и бутылкой вина.
— Что, прямо через Мюрквид? — удивлённо подскочил Синдри. — Как мать отпустила ее одну через черный лес?
— Леса Мидгарда не настолько темны, — хмыкнул Локи. — Если бы Мюрквид был домом ее бабушки, сказка наверняка была бы другой… Одним словом, девочка отправилась к бабушке по наказу матери, но глубоко в лесу повстречала волка-оборотня, и тот обманул ее.
— Как Фенрир? А говоришь, что Мидгард другой… Они живут так же, как мы.
— Фенрир, гуляющий на свободе в лесах Асгарда? Расскажи об этом Одину, он будет в восторге, — Локи чуть не расхохотался, представив лицо отца. — Все же, Мидгард — это другой мир, и тысячи их волков, даже если собрать их в гигантскую стаю, будут слабее Фенрира.
— Фенрир — самый страшный из волков, — удовлетворённо заключил Синдри. — А дальше?
— А дальше обман и коварство. — Локи едва удержался от сарказма — бог обмана и коварства рассказывал земную сказку про оборотня-обманщика. По крайней мере, это было красиво. — … Девочка доверилась волку и рассказала, куда идёт.
Синдри хмыкнул.
— Надо быть совсем глупой, чтобы так делать. Я никогда бы не рассказал ничего лесным монстрам.
— И ты умен, — кивнул Локи. — А девочка — наивна. За что и поплатилась.
— Оборотень обманул ее?
— Верно мыслишь. Он опередил ее и проник в дом бабушки, съел ее, надел ее одежду и лёг в ее постель.
— Хороший розыгрыш, — хихикнул Синдри. — Девочка в красной мантии поверила?
Локи не удержался от сарказма.
— Здесь в Асгарде не слишком любят розыгрыши. И тех, кто их творит… Да, девочка поверила. Хотя стоило насторожиться: бабушка не встретила ее, а осталась лежать в постели. Когда девочка подошла ближе, она увидела, что бабушка не похожа на себя, но решила, что наверняка виновата болезнь, и только спросила, отчего у той хриплый голос и большие зубы. Волк отвечал ей, а потом ему надоело. Он выбрался из постели и проглотил девочку.
— Странная сказка. И все?
— Обычно потом детям говорят, что пришел охотник, разрезал волку брюхо, и бабушка с девочкой выскочили наружу невредимые. Но если хочешь знать мое мнение… Сказка закончилась без всякого охотника. Волк получил то, что хотел. А девочкам в одиночку не стоит бродить по лесам.
Синдри пожал плечами.
— Никто не сможет выбраться из брюха чудовища невредимым. Если только это не бог. Они ведь не были богами?
— Нет, не были, — кивнул Локи. — Всего лишь людьми.
***
Завалы в тронном зале разбирали уже четвертые сутки. Тор настоял на том, чтобы работа не останавливалась ни днём, ни ночью, и десятки работников сменяли друг друга, растаскивая и разбивая неподъемные глыбы. Кто-то предлагал взорвать плиты, но Тор даже слышать об этом не хотел — взрыв мог повлечь за собой новые жертвы. Никто не знал, жив ли мальчик, и работать приходилось с величайшей осторожностью.
Несколько раз они снаряжали спасательные группы, которые пытались проникнуть вниз через подземные ходы, но попытки не увенчались успехом — все проходы и коридоры, которые вели к подземному гроту под тронным залом, обрушились от мощного удара. Каждый раз спасатели упирались в тупики из каменных обвалов. Выход был только один — пробраться к пролому со стороны дворца. Многотонные плиты разбивали на части, но работа шла медленно. «Слишком медленно», — в отчаянии думал Тор, сидя на ступеньках разбитой лестницы, ведущей к трону. Один был здесь совсем недавно. В голове у Тора вновь и вновь звучали слова, которые он сказал отцу: «Мы будем искать столько, сколько потребуется, пока не найдем их — живыми или мертвыми. Никто не останется в подземелье, даже если спасать будет уже некого». Чего ему стоили эти слова, не знал никто, пожалуй даже сам Один.
***
День четвертый
Синдри скучал. Он бродил по гроту уже без надежды найти выход, просто ради того чтобы скоротать время. Локи становилось хуже. Все чаще его мучили приступы боли, к поврежденной ноге было невозможно прикоснуться. Холод, голод и сырость делали свое дело — восстанавливаться было негде. Он лежал в полузабытьи, стараясь не шевелиться, когда услышал возглас:
— Локи, здесь какая-то картина!
Он открыл глаза и поморгал, прогоняя сонную одурь.
— Откуда здесь картины?
— Давай, я помогу тебе встать, — с готовностью заявил Синдри, подбегая ближе. — Она объемная. Как скульптура. Вон на той стене.
Локи вздохнул и с трудом сел. В конце концов, собственная беспомощность осточертела ему до такой степени, что он решил посмотреть, о чем говорит мальчик, плюнув на боль.
На стене действительно что-то было. Локи провел по поверхности камня здоровой рукой.
— Смотри-ка, и правда. Это не картина, а барельеф.
Он поморщился и сотворил небольшой источник голубоватого свечения в ладони, поднес ее к стене. Барельеф тянулся вдоль стены и терялся под завалами. Руны, тонкая вязь орнамента. Синдри заинтересованно выглядывал из-под локтя.
