Серега сидел на причале и курил, слушая, как внизу чавкает вода. Вдали от города ночное небо было непроглядно-черным, бесконечным, как пропасть. Только звезды висели над каналом – острые, холодные. Точно гвозди, надежно прибившие ледяную пропасть к раскаленной земле.
Где-то далеко выли и брехали собаки. Из домика тетки Жанки доносилось уютное бормотание телевизора. Серега затолкал недокуренную сигарету между досок и побрел к месту своего ночлега. Пистолет надо было выбросить. Плевать где, пусть даже и здесь, с причала, в эту черную зовущую воду.
Серега запоздало сообразил, что хочет ссать. Он остановился и приспустил штаны.
– Давай пожурчи мне тут. Живо причиндал оторву! – крикнула из окна тетка Жанна.
– У вас грыжа. Тяжести поднимать нельзя, – огрызнулся Серега и услышал, как скрипнуло, закрываясь, окно.
Натянув шорты, Серега прислушался. Внизу, на песчаной площадке, кто-то тихо скулил. С причала было не разглядеть. Серега в несколько шагов оказался на мостках, пролез между перекладин ограждения и спрыгнул на песок. На какое-то время скулеж прекратился, но вскоре зверюга заныла снова, обнаруживая себя между свай. Серега пошел на подвывание и в сгустке черноты угадал собаку.
Он присел перед псом на корточки. Тот не зарычал. Позволил потрогать густую гладкую шерсть, а потом и погладить. Однако, когда Серега попробовал взять его за шкирку, чтобы подтащить к себе, пес вывернулся и чувствительно прихватил зубами его запястье.
– А как я тебе помочь должен? – с упреком сказал Серега в темноту.
Собака не ответила. Приняв молчание за раскаяние, Серега пролез чуть поглубже под мостки, подхватил псину на руки и аккуратно вынес к ступенькам. Пес был огромным и весил примерно центнер. Против спасательной операции он больше не возражал. Когда Серега поднялся по лестнице и опустил пса на веранду, тот вдруг положил голову ему на плечо и тихонько лизнул в ухо.
На ощупь определить причину страданий животного Сереге не удалось. Пес был крепкий. От него не пахло больной псиной, а напротив – уютно пахло домом, речной тиной и цветами акации. Тревожить Жанку Серега не решился. Вместо этого он налил в эмалированную плошку чистой воды, во вторую вывалил банку тушенки и поставил обе перед песьей мордой. Уходя с террасы, Серый слышал за спиной бодрое чавканье. За пса можно было не волноваться. Но о пистолете Серега напрочь забыл.
Ночь дышала теплом, и Серега спал неглубоко. В какой-то момент он почувствовал, как к спине привалилось что-то большое, горячее. Тяжелое дыхание коснулось уха.
– Подвинься. – Голос казался знакомым. По шепоту было трудно определить. – На досках жестко. Я тоже на матрас хочу.
Предъява была по делу. Серега подвинулся, ловя ускользающий сон. Жар чужого тела проникал под кожу.
– Майку надень, – снова зашептал кто-то.
– Зачем? – спросил Серега в полудреме.
– Пахнешь вкусно, а я есть хочу…
– Егор…
Где-то вдалеке плеснула вода. Серега резко открыл глаза, развернулся – и уставился на мохнатую морду. Никакой это был не Егор. Пес бил по доскам хвостом и улыбался. Приснится же. Серега медленно, судорожно вдохнул, но протянул руку, ухватил мягкую шкуру, подтащил пса ближе. Шерсть сладко пахла акацией.
– Слышь, блохастый, – пробормотал Серега, утыкаясь носом в косматый загривок, – я тоже голодный. Утром посмотрим, кто кого сожрет.
Пес вздохнул, опустил голову на его руку, и Серега провалился в густую сладкую темноту.
Казалось, он только сомкнул глаза и в воздухе тут же что-то неуловимо изменилось. Серега рывком сел. Смоляная чернота неба сменилась серой дымкой. Ветер дышал сыростью и туманом, однако вокруг стояла необъяснимая тишина. Не перешептывался камыш, не зудели комары, не толкалась в сваи мелкая упругая волна. Серега встал, огляделся и вышел на причал. Пса видно не было. Теперь Серега не поручился бы, что пес не приснился ему с самого начала.
В камышах что-то хрустнуло. В одном месте, потом в другом. В утреннем безмолвии послышалось низкое тяжелое рычание. Оно то разрасталось, то затихало, будто перекатывалось из пасти в пасть. Со странной ледяной отрешенностью Серега понял, что источников звука много. Взгляд заметался по зарослям. Всюду угадывалось жуткое неотвратимое движение к причалу. Совсем близко что-то скрипнуло, и на ветхие доски из камышей выскочила собака. Крупная, с широкой бычьей грудью, с толстой шеей и тяжелой головой. За ней выпрыгнула еще одна. Потом еще. На песчаную площадку с диким, кашляющим лаем выбежали еще двое.
Глядя в желтые глаза первой твари, Серега остолбенел. Черный, в ржавых подпалинах пес оскалил зубы, встопорщил жесткую шерсть. Он бросился вперед и повалил Серегу на спину.
