Дожидаться приезда спортсменов Серега не стал. Были и другие дела. Обойти канал, присмотреть глухое местечко, где можно сбросить бандитское оружие без опасений, что на него наткнутся купальщики или рыбаки. В сущности, Сереге не было дела ни до рыбаков, ни до купальщиков, но прогуляться хотелось. Он не горел желанием сталкиваться нос к носу со спортрезервистами. Один хрен до седьмого числа, когда истечет обещанная деду Таиру неделя, они с гребцами еще не раз пересекутся. Так что пусть это случится попозже.
Гребной канал в длину достигал два с небольшим километра, да и в ширину тоже был немаленьким. Поуже, конечно, чем Дон, – Серега переплыл бы его в два счета, если бы захотел или на спор. Вот только с берега к воде было не подойти. Канал зарос камышом, высокой жирной травой и какими-то кувшинками. Серега обошел канал по периметру за пару часов и остановился на поросшем акациями пригорке. Солнце палило нещадно. Он извлек из кармана пачку сигарет и присел в тени деревьев.
Вода радостно искрилась. В камышах пели лягушки. Лодочный сарай и домик с причалом на противоположном берегу были как на ладони. Рослые парни стояли кругом на вытоптанном пологом бережку и по свистку делали синхронные махи руками. Лысая голова тренера блестела на солнце. Свисток держал беспощадный ритм. Издалека тренировка гребцов напоминала первобытный танец.
Искусственный водоем, специально созданный для подготовки чемпионов, вполне реалистично отражал порядок и дисциплину, которые царили в школе олимпийского резерва. В городе, в документах комиссии: тренировки с шести утра и тренировочная база по олимпийскому образцу – чудо инженерной мысли, а здесь, на местах, – нарушающие расписание спортсмены и запущенное буйство природы. Просторная умиротворяющая дикость.
Парни спустили на воду байдарки, похватали весла. Не прошло и пары минут, как длинные лодчонки, преодолевая набегающие по ветру волны, отправились в стремительный полет. Сияющие весла вонзались в воду будто копья. Серега залюбовался. Это была настоящая мощь и настоящая команда – слаженные, сильные, упертые. А главное – все вместе. Не то что дворовые нарды-семечки.
Сигарета дотлела до фильтра и ужалила палец. Серега утопил бычок в сухой земле и направился к Жанкиным владениям.
По дороге Серега сделал небольшой крюк, чтобы купить в ларьке несколько бутылок минералки, палку копченой колбасы и шоколадных конфет для тетки Жанки. Когда до террасы оставалось каких-нибудь десять метров, из кустов его окликнули:
– Малой. Малой, дай водички.
Серега уже хотел послать кусты на хуй, но в голосе слышалась профессиональная жалобность. Ветерок доносил едкий дух перегара, а солнце в небе давно превратилось в раскаленный белый блин. Серега сжалился над бомжом и притормозил. Из-под куста боярышника на него смотрели прозрачные голубенькие глазки. Одутловатое лицо неприятно заулыбалось, когда Серега положил в протянутую руку запотевшую бутылку.
– Меня Юрой зовут. А ты, значит, с этими? – Бомж Юра сдернул с бутылки крышку и приложился к горлышку.
– Я с теть Жанной, – зачем-то ответил Серега.
– Э-э-э, – одобрительно протянул Юра, – Жанка хорошая. А нявцы эти поганые весь пленер опаскудили. Меня загоняли. Тебе вон глаз подбили. Житья от них нет. Олимпийцы сраные. Я считаю, кто Олимпу кланяется, тот Боженьке противен.
– Да иди ты, – очнулся Серега и пошел прочь.
– Сигареткой угости! – донеслось ему в спину. – У нявцов режим. Жанка бросила. Не допросишься.
Когда Серега взбежал по ступенькам, тетка Жанка вываливала из чугунной сковородки обжаренную с луком тушенку в большой казан.
– О, явился. Где ты был, когда я ведро картошки чистила? Бегом взял вон таз, и в кастрюлю. Мне тяжелое нельзя, у меня грыжа.
Серега без лишних рассуждений закинул покупки в сарай, подхватил эмалированный таз с водой, в котором, точно рыбки, плавали желтые дольки картофеля, и аккуратно наклонил его над казаном. Вооружившись огромным дуршлагом, тетка Жанна принялась сноровисто забрасывать картошку к мясу. Затем она отправила в казан несколько пригоршней нарезанной моркови, долила воды и накрыла казан крышкой.
– Голодный? Кофе заварить? – уже мягче спросила она и поставила на свободную конфорку чайник.
Кофе она разлила в три чашки. Перегнувшись через перила, крикнула:
– Леш! Леша… Чертков! Кофе стынет.
Серега услышал скрип досок. Из-за сарая на террасу вышел лысый тренер.
– Здорово, молодец. – Чертков протянул Сереге огромную ладонь и энергично тряхнул руку, когда Серега ответил на рукопожатие. – Ого! Крепкий. Рост какой? – Он принялся жадно оглядывать Серегу. Не то с профессиональным, не то с гастрономическим интересом.
– Сто восемьдесят семь.
– Обалдеть… Хоть на выставку.
– Таир прислал, – утомленно призналась тетка Жанка и опустилась на скамейку у длинного, обитого клеенкой стола. Тренер тихо цыкнул и занял стул напротив.
– Как зовут?
– Сергей. – Серега хотел было забрать свою кружку и уйти на причал, но не успел.
– Кури здесь, не стесняйся, – распорядился тренер.
