Но в этот раз на поляне обнаружилась рыжая корова, которую пас Бабай. Сам Бабай дремал под высокой липой, привалившись к широкому стволу спиной, а его спутница, вяло повиливая хвостом и отгоняя от округлых боков назойливых оводов, стояла посредь тенистой полянки и самозабвенно поедала сочную поросль. Массивные рога украшал венок из одуванчиков.
– Здравствуй, Бабай, – окликнула односельчанина Яра, подходя ближе.
– Здравствуй-здравствуй! – очнулся Бабай, сонно растягивая слова.
– Смотрю, ты корову пасешь. Баба Лена снова захворала? – обратилась она к потягивающемуся пожилому мужчине, присаживаясь рядом.
– У нее вся жизнь сплошная хворь, – буркнул он, отмахнувшись.
Они разговорились. Бабай начал привычно жаловаться на свою тяжелую судьбину и на то, как непросто ему, дивному, живется среди люда. Даже среди люда колдовского. А еще очень много роптал на саму бабку Лену и как она его бессердечно заставляла выполнять чуждую для таких, как он, грязную работу: выгул коровы, дойка молока, покос травы, прополка грядок и копание репы. Еще рыбалка! Но, как выяснилось немногим позже, рыбачить Бабай вроде бы даже полюбил.
Никто не знал, как звали Бабая на самом деле. Ведь родом он действительно был из дивного народа. Ничем не обремененный, он всю свою жизнь пребывал в Ирии среди разномастных сородичей, пока однажды давным-давно воля извилистой судьбы не связала его с Леной.
– В те седые времена она была молода и вполне себе хороша собой, – пояснил Бабай, и в этот момент морщинистое лицо его выглядело чрезмерно довольным. – Ох, ну и делов мы с ней тогда натворили там. Думаю, мои-то до сих пор нас дурным словом вспоминают. У нас, дивных, память отменная!
А потом-то он и оказался тут с коровой, репой и грядками.
– Зато живой, – радостно оскалился он, демонстрируя ряд белоснежных, с заостренными концами зубов.
Яра знала, что Бабай носил чужую личину, а свой настоящий лик на всякий случай прятал, чтобы лишнего шепотка за пределы их селения не пошло. Хоть все в деревне и знали про его природу, но видеть никто не видывал. Может, только за исключением Леды, главной деревенской старицы, Старейшей, которая после недавней кончины любимого мужа являлась еще и главой местного колдовского совета.
Ходили слухи, что и в ней текла дивная кровь. Но если Бабай был веселым и легко располагал к себе, то всегда сдержанная и серьезная Леда пугала Яру, хоть та и не показывала виду.
– А вот кому-то скоро придется ой несладко, – сказал вдруг Бабай, в своей привычной манере растягивая слова.
Он сорвал торчащую былинку и, принявшись ее покусывать, неморгающим взглядом уставился на сидящую рядом девушку. В зеленых его глазах неуловимо мерцали желтые искры, а рот снова раскрылся в жуткой острозубой ухмылке.
– Кому? – Не поняла Яра.
– Тебе, дуреха! – Снова оскалился дивный. – Ты ж у нас Дитя Солнца, в праздник летнего Солнцестояния родилась. Есть в моем народе те, кто сильно чтит именно эту звезду и таких, как ты, никогда не упускает.
– И что? – спросила девушка, во все глаза глядя на Бабая.
Незаметно для самой себя она вдруг вся подобралась. Сердце зашлось в груди быстро-быстро, и даже ладошки вспотели. Яра почему-то поняла, что сейчас она наконец-то сможет выведать разгадку тайны, так долго не дававшей покоя.
– А то! Для тебя это по счету семнадцатое лето. Для диви семнадцать – число особенное. Число почитания звезды. Так что жди от нас подарочек, – рассмеялся Бабай. – Ох и устроим же мы тебе проводы.
– Какие проводы? Куда?
– В жертву тебя отдадим! – зловеще захохотал Бабай.
Яра не сразу поняла смысл сказанного. Весело произнесенные слова все никак не хотели вязаться со своим мрачным значением. Девушка некоторое время растерянно рассматривала сидящего рядом и откровенно веселящегося собеседника и с каким-то доселе неведомым нутряным ужасом поняла, что Бабай не шутил.
– А в жертву… кому?
– Как кому? Купале нашему! Для начала нарядим тебя Летней Невестой, обряды всякие проведем, затем на костре хорошенько зажарим, а он придет и тебя съест! – клацнул острыми зубами Бабай.
– Врешь!
Бабай вдруг проворно к ней повернулся, брови его удивленно взметнулись. В кои-то веки мужчина выглядел донельзя серьезным.
– Ты что и впрямь все эти годы ничего не знала? Не знала об участи своей? Диво! Вот Люба поразится!
Бабай запрокинул голову и разразился очередным приступом заливистого хохота. Глаза предательски защипало, и Яра почувствовала, как выступили слезы. Она, будто кипятком ошпаренная, вскочила на ноги и побежала к щиплющей траву Ночке. Подобрала повод и спешно покинула рощу.
– От костра не убежишь, Летняя Невеста! Его жар тебя везде нагонит! – кричал ей вслед ликующий Бабай.
Заливаясь слезами, Яра шла от березовой рощи к деревне самой длинной из всех дорог. Коза Ночка послушно плелась следом, по пути кусая попадающиеся ромашки, васильки и клевер. День перевалил далеко за полдень, жара лишь немного припала, вокруг шумно стрекотали кузнечики.
