Девушка не медлила, так ей хотелось поскорее смыть с себя эту несуразную забаву, привести себя вновь в нарядный вид, чтобы глаз было не оторвать. Пока Злата стягивала сарафан и заходила в воду, ее подруга устроилась на поваленном дереве рядом, уплетая яблочко, что сорвала по пути сюда.
– А к слову, о Петруше, – встрепенулась Марья, когда Злата закончила свой рассказ о проказе детворы. – Видела его тут давеча, как к полю утром шла. Грустный он какой-то, не знаешь, что с ним приключилось? У тебя, наверное, тоже сердце не на месте?
– Отчего ж? – фыркнула Злата, старательно омывая плечи. Вода была прохладной, утренней, но все же приятной: ночи стояли теплые, она и не успевала остыть толком. А сейчас ее снова грели солнечные лучи.
– Как же, суженый твой, – недоуменно протянула Марья.
– Суженый, да пока еще не муж и даже не жених. – Злата придирчиво осмотрела себя. – А кручинится, так и поделом. Вчера опять крутился вокруг меня, а толком ничего и не сказал. Вроде уж и гуляем, и воду с колодца мне носить помогает, и на двор забегает помочь, и цветы все полевые свои носит, а толку-то? Нет бы подарочек какой сделать посерьезнее. И что-то весомее слов всяких ласковых.
– Златочка, да чего ж ты к нему так строго-то? – Подруга разве что руками не всплеснула. – Видно же, что любит он тебя, что ж тебе еще надобно? И слова ласковые говорит, и делами свое чувство подтверждает. Негоже паренька за нос-то водить. Ты же ему все еще ответ свой не дала, верно?
Злата хитро улыбнулась, обернувшись. Глазами лисьими стрельнула.
– Не дала, – кивнула она. – А чего? Пусть еще постарается! Ему несложно, а мне весело.
И девушка вернулась к своему занятию. Позади вздохнула Марья и, судя по донесшемуся скрипу, встала с дерева.
– Знаешь, Злата… Пойду я, наверное… – нерешительно сказала подруга, но чувствовались в ее голосе то ли грусть, то ли осуждение.
– Ну иди, коли хочешь! – в очередной раз отмахнулась Злата. Уж чего-чего, а нравоучения она слышать не желала. Кто бы что ни думал, а она поступала так, как сама того хотела. И если уж ей хотелось водить за собой этого наивного паренька, так кто ж ей запретит? Тот мог бы и не быть таким покладистым, ему небось самому эта ее игра в недотрогу нравилась.
– Неправильно это, – тихо раздалось сзади.
Злата сердито выдохнула, но оборачиваться не стала.
– Марья, вернулась, что ли? Не сдержалась, да, вот захотелось тебе все же слово свое молвить. Ну чего тут неправильного? Ежели бы что не так было, он бы мне сказал. Петрушка же у нас весь такой честный да добрый. Никому слова злого не скажет, а уж за обманом его и вовсе представить сложно. А коли ничего не говорит, так и сам не против.
– Любит он тебя, потому и не говорит, – ответили ей.
– Ну и пусть любит. Мне нравится, когда меня любят, пусть продолжает. – Девушка принялась расчесывать свои длинные локоны, пытаясь полюбоваться своим отражением в воде, но то рябило, упрямилось и ничего толком ей не показывало. – Я ж его не заколдовывала.
– Пользуешься им. Играешь с сердцем.
– Занудила, Марья, что ж такого? Или скажешь, что никто так больше не делает? И вообще, я на него со вчера обиделась, так что пусть успевает вину свою загладить…
– Венок тебе не угодил?
– Что, наплели уже подружки? И когда только углядели… Ну да, не понравился. Простенький какой-то, невзрачный. Так еще мне песни пел, что за этими цветочками к самому болоту ходил, мол, редкие они такие. А толку от редкости, если сам венок выглядит так, будто со дна болота он его и достал? Пахнет мхом и тиной. Ничего, пусть теперь новенький делает, да побогаче и покрасивше. Ну а ежели снова мне не угодит… – Злата задумалась, снова глаза свои прищуривая. А затем девушка улыбнулась, коварно так и загадочно. – Ежели не угодит, танцевать сегодня и через костер прыгать буду с другими! Так-то.
– Какая ты злая…
– Марья, словно ты невинная. А это ж так, играючи. Ну подразню его, пусть пострадает. А потом, так и быть, приласкаю, – и Злата хихикнула, представляя себе этот сладостный момент.
– Ты больше не на человека похожа, а на нечисть… Словно не девушка ты, а русалка, что заманивает к себе путников на погибель.
– Ну… А отчего ж и нет? Если тебе хочется так считать, знаешь… А пусть так и будет! Вот такая я, коварная и хитрая, словно русалка. Они, говорят, красивые больно. Так и я хороша.
За спиной промолчали. Пробежался ветерок по берегу реки, всколыхнул траву, ветви деревьев, зашумело высоко над головой, словно все переговаривалось, шепталось. Злата прислушалась к этим лесным звукам, закончила с косой.
– Марья? – Позвала она, но ей не ответили. Девушка обернулась.
Позади было пусто, лишь продолжал шуметь лес и где-то в его вышине перекликались трели птиц. Но не было и следа того, что тут была ее подруга. Злата обвела взглядом берег, и какое-то нехорошее чувство ее обуяло. Страх внезапно подобрался, оплел своими липкими лапами спину, подобрался к горлу. С кем она говорила?
А затем девушка одернула себя, головой мотнула. Ну с кем еще она говорить могла, ежели не с подругой. Просто та такая незаметная порой. Вот и сейчас так же.
