Голос Златы был настолько громким, что на ее возмущения, кажется, обернулась вся улица. И детвора, что играла неподалеку, и старушки, что собрались у плетня, обсуждая что-то. А парни у соседнего двора, что таскали дрова и хворост для костра, тут же зашептались, посмеиваясь.
Немудрено было: ведь девушка, которая из дому только вышла, причесанная да собранная, теперь стояла посреди дороги почти насквозь мокрая. И вода эта была отнюдь не чистой, родниковой или хотя бы речной. Что уж тут поделать, была такая примета: чем чаще моешься в день Ивана Купалы, тем лучше, тем чище ты становишься. Именно поэтому местная ребятня так часто устраивала подобное: они брали ведра с водой после купания или уборки да и выплескивали все это добро на первого попавшегося человека. И считалось это забавой такой. А человек должен был сразу бежать отмываться в ближайшем водоеме.
Злата, правда, забавой эту шутку не посчитала. Она сердито посмотрела на своих обидчиков, которые сейчас прижимали к себе ведра и почти не пытались скрыть щербатые улыбки.
– Ты! Ты их надоумил! – продолжила свой праведный гнев девушка, откидывая назад светлую косу, в которую сегодня вплела лучшие свои ленты. – Митрофан, не отводи взгляда. Митрофан Кузьмич!
Шепотки и смех притихли, слишком уж грозно звучали эти слова. Возможно даже, весельчаки уже пожалели, что выбрали своей жертвой именно Злату. Поди другая девчонка отреагировала бы не так бурно, хоть бы и посмеялась.
Митрофан Кузьмич же, которому было всего десять лет отроду, лишь покрепче сжал ведро в руках, а затем широко улыбнулся и дал деру. А вся его компания таких же мальчишек-сорванцов, промедлив лишь на мгновение, тут же рванула следом за своим признанным лидером.
– Сил на них нет, – выдохнула Злата. Бурлящий в ней гнев все же постепенно сходил на нет. Что теперь толку было ругать детей, когда все уже и так свершилось? И ее сарафан промок, и ленточки в пшеничных волосах. И сама она теперь выглядела не так нарядно, как еще пару минут назад, когда крутилась перед мутноватым зеркалом дома, любуясь своим отражением.
Девушка фыркнула, покосилась на людей вокруг. Но все только улыбались, даже и не восприняв ее гнев за настоящий. Что тут до серьезных обид, когда наступал самый веселый, радостный и полный любви праздник. Все только и ждали вечера, чтобы наконец зажечь огромный костер да начать гулянья. А девчонки почти все и вовсе с самого утра убежали на поля, цветы для венков собирать.
Злата, немного поежившись, направилась к речке. Приходилось невольно следовать традициям, не ходить же теперь мокрой по деревне. Да и не хотелось даже думать о том, откуда мальчишки взяли эту воду. Но та не пахла, и на том спасибо.
Девушка быстро пересекла главную улицу, свернула по тропинке и направилась через небольшой луг к лесу, через который текла река. Можно было, конечно, пройти через поле к ней же, там она расширялась и начинала течь медленно, неторопливо. И как раз там были лучшие местечки для купаний. Однако Злате не терпелось смыть с себя грязь, поэтому она решила сходить поближе. К тому же поговаривали, нечисть хоть и продолжала проказничать, все же из водоемов на это время ушла. Потому купаться можно было безо всякого страха, что тебя утащит русалка.
Злата почти пересекла лужок, когда услышала звонкий высокий голос. Она обернулась и заметила, что к ней бежит ее подруга Марья. Росточка та была невысокого, к тому же немного неуклюжая, потому Злате пришлось остановиться.
– Привет, Златушка! – поприветствовала подругу Марья, рванулась было обнять, но вовремя остановилась. – Ой… Я смотрю, ты уже начала участвовать в сегодняшних забавах, хотя еще даже вечер не наступил. Кто это тебя так? Неужто Петруша постарался?
– Скажешь тоже, – фыркнула Злата, стоило подруге упомянуть ее возлюбленного. – Да ежели бы он такое сотворил, больше бы не видал меня.
– Суровая какая, – рассмеялась девушка. – К речке путь держишь? Пойдем вместе. А то одной-то ходить и опасно, и скучно. А ты мне по дороге все расскажешь, а то больно интересно.
– Любопытная ты, Марья, – покачала головой Злата, но подругу не прогнала, а потому в лес они пошли уже вдвоем. Путь держали по незаметной, но хорошо протоптанной дороге. Здесь, под покровом деревьев, таились сумрак и прохлада. Лучи солнца еле-еле пробивались через плотный зеленый полог, нависающий над ними. Эта тропка всегда казалась немного таинственной, но в то же время чарующей. А потому Марья не преминула в очередной раз сказать, что в этом лесу уж точно водится какая-то нечисть, больно он похож на заколдованное место.
Злата лишь отмахнулась. Живет или нет, лишь бы их не трогала. И ей сейчас не мешала, иначе она сама какую хочешь нечисть напугает. Упрямства ей было не занимать.
Подруги вышли к берегу, поросшему густой травой, что опускалась к воде, словно хотела напитаться ею. Деревья тоже тянулись к реке, а плакучие ивы и вовсе словно сливались с гладью.
