– Я не могу, – пробормотал капитан. – Я не могу, прости, я не могу показать тебе, это… Выше моих сил.
– Это связано с его смертью? – Райнэ осторожно и тихо приблизился к нему и присел на корточки совсем рядом, заглядывая в лицо своего танка снизу вверх.
Нарэш зажмурился, впиваясь пальцами в свои волосы. Головная боль нарастала опять, тот третий очаг, что находился в его голове, просто сводил с ума. Он с трудом понимал, что происходит, жар пожирал тело, то отступая, то снова вгрызаясь в каждую мышцу.
Но воспоминания о том, что произошло тогда, пятнадцать лет назад, причиняли ему куда большую боль, чем это адское пекло. Он все еще видел светло-зеленые глаза, смотревшие на него с запоздалым удивлением. В них уже медленно угасало сознание. И кристально ясно читалось непонимание. Эйл так и не понял, почему пропустил этот удар, почему из его живота торчит кривой длинный коготь куоджи?
А потому что Кэйл это допустил.
Перед той последней битвой у них был подписан контракт на закрытие дыры в созвездии Астелана. Контракт они выполнили, дыру закрыли, но не обошлись без потерь. Кэйла тяжело ранили в живот, и несколько недель он провалялся в азарийском госпитале. Каким-то чудом куоджи не задел очаг, но рана все равно затягивалась мучительно медленно, то ли из-за яда, то ли из-за того, что задело скопление энергетических точек – самое уязвимое место в теле танка. Нарушилась циркуляция альтрины, начался сбой в организме, и конечно же, это отразилось на его псионике, которому тоже досталось. Эйл вообще получил ранение в голову, тоже лишь чудом не повредив мозг, но некоторое время его пси-сеть дико сбоила. Он не мог расширить поле сети, сенсоры работали с перебоями.
Едва оправившись, они отправились на следующее задание, ставшее их последним. Рана Кэйла почти зажила, циркуляция альтрины нормализировалась, и у Эйла тоже все вроде бы было в порядке. Во всяком случае, он так утверждал. Когда они оказались в горячей точке, Эйл как обычно раскинул свою пси-сеть, сканируя окружающее пространство, чтобы ни одна иномирная тварь к ним не подобралась необнаруженной. Уверенный в том, что все под контролем, Кэйл ушел слегка вперед расчищать путь. У них была своя уже отработанная схема зачистки, которая еще никогда не давала осечек.
По связи танк слышал напарника, Эйл отлично справлялся со своей задачей, как и всегда. Направлял танка, предупреждал о появлении очередного куоджи и пересылал ему его координаты, да еще прикрывал щитовой сферой. Против физических атак куоджи она бы не устояла, но вот по мозгам этих тварей била знатно.
Впереди появилось сразу несколько монстров, Кэйл вступил в бой, псионик же остался чуть позади, удерживая свое «зеркало». И все было нормально. Все было как всегда. Зачистив местность, танк вернулся к напарнику. Для того, чтобы увидеть, как того пробивает когтями одна из черных склизских гигантских тварей.
Оказалось, что сенсоры снова дали сбой, и Эйл не смог засечь приближения куоджи. Эти чудовища обладали способностью ступать совершенно неслышно, а некоторые вообще могли мимикрировать под окружающую местность, сливаясь с ней даже сознанием, как хамелеоны. Без пси-сети обнаружить их было практически невозможно. К тому же они умели атаковать и ментально, так как были разумными. Именно поэтому боевая единица ТиП являлась наиболее эффективным оружием против этих иномирных тварей.
Кэйл не просто не успел.
Он даже близко не стоял рядом в тот момент, когда увидел, как черный кривой коготь куоджи вспарывает его псионика со спины и выходит у него из живота.
Кэйл должен был поставить «солнышко», оно защитило бы Эйла от любой физической атаки. Куоджи не смог бы пробить его щит.
Но Кэйл этого не сделал. Почему он упустил это из виду? Почему пренебрег этим и не проверил именно в тот раз, поставил щит или нет, прежде чем уходить вперед и оставлять Эйла одного?
Почему, почему, почему?!
Бессильная ярость, отчаяние, злость, боль…
Вина. Приговор самому себе.
Внезапно почувствовав прохладное прикосновение чужих пальцев к своему лицу, Нарэш вздрогнул и распахнул глаза, встречаясь взглядом с другими – светло-серыми. И на секунду ему почудилось, что они отливают зеленым.
– Кэйл, что бы ты не хотел мне показывать, я не стану рыться в твоей памяти, – очень мягко произнес Райнэ. – Пусти меня, пожалуйста.
– Это из-за меня он умер, – вместо ответа хриплым шепотом признался капитан и опустил щиты на своем сознании.
В ту же секунду он почувствовал, как чужое сознание касается его собственного благословенной прохладой. Разум Нира звучал как весенняя капель, мелодия ветра и шелест листьев на деревьях. Он прокрался в голову танка тихим ветерком, всколыхнув воспоминания пятнадцатилетней давности, лежавшие на поверхности кэйловой памяти. Нарэш чувствовал, как Нир внимательно просматривает их, и его сочувствие отдавалось где-то в груди легкой горечью.
Ты не виноват, слышишь? Это не твоя вина, Кэйл. Не нужно переносить то, что случилось с Эйлом на нас. Я уже говорил, я не он, и со мной ничего не случится. Поверь мне.
