Кэйлу оставалось только недоуменно хлопать ресницами и стоять, как истукан. Контроль над ситуацией стремительно ускользал из его рук. Подобное случалось с ним впервые. И сейчас капитан понятия не имел, во что вляпался, и какая линия поведения от него требуется.
Парень продолжал смотреть выжидающе, даже не думая убирать свои загребущие ручонки, а Кэйл… растерялся. Впервые за много лет он не знал, что делать и как реагировать. Нет, лицо его по-прежнему сохраняло каменное непроницаемое выражение, но оно явно неуместно в данном случае. А его горе-преследователь вдруг как-то пьяно хихикнул.
В голове что-то щелкнуло, и Кэйл стремительно отшатнулся от чужого и явно оооооооочень голодного псионика. Псионика, твою мать! Вот уж кого он не ожидал встретить здесь. Он не видел псиоников уже довольно давно, а тут такое. Целый единичный экземпляр, неебически голодный, настолько голодный, что уже начинает бредить с голодухи, раз набрасывается на первого попавшегося танка и лапает, где ни попадя.
Он сказал «яркий», «просто шел следом».
Яркий. Кто-то может подумать, что это обычное описательное прилагательное, но в рамках обучения ТиП, это слово было кодированным шифром, термином, синонимом танков. Танк – огромное пышущее солнце, очаг энергии, сгусток, неутомимый генератор, – для псиоников виделся именно так – ярко.
Когда Кэйл в далеком прошлом еще учился в академии, на их слэнге танков называли по-разному. И «яркий», или по ласковому «солнышко», были основными их прозвищами. Не раз и не два, проходя мимо двух болтающих псишек, он слышал ироничную фразу «А твое солнышко красное где?» Также «солнышко» было одной из разновидностей энергетических щитов, и поэтому, чтобы не путать эти понятия, танков назвали светлячками. Обижаться на такое глупо – псионикам закон не писан. Танки и не обижались. Мозгов не хватало.
Поэтому Кэйл очень давно не слышал этих терминов применительно к себе. И тут его словно ледяной водой окатили. Отшатнувшись от незнакомого офицера, глядевшего на него страшными голодными глазами, как от чумного, капитан на краткий миг потерял самообладание. Но почти сразу же взяв себя в руки, встряхнул головой и окинул одичавшего псишку еще одним внимательным взглядом. Псионик, оставшийся без своего танка, это очень страшно. От нехватки родной энергии они становятся совершенно невменяемыми.
А парень продолжал на него пялиться и глупо улыбаться. Псионики, даже неадекватные, так себя не ведут. С этим явно что-то не так. Заподозрив неладное, Кэйл быстро просканировал себя, и обнаружил, что энергии стало меньше. Еще утром была как обычно ровно соточка, а сейчас девяносто пять и шесть десятых процента. Тех крох, четырех и четырех десятых процента, которые успел стырить у него чужой псионик, видимо хватило ему, чтобы опьянеть в дрова.
Вдруг глаза Кэйла расширились, когда до него дошло – этот самоубийца только что без зазрения совести свистнул у него энергию. Нет, ему-то не жалко – Кэйл этого даже не заметил, – но папочка-дивин, а если бы они оба сдохли в процессе этой кражи?!
– Ты… – Кэйл открыл рот, чтобы смачно выругаться и обматерить незнакомого псионика всеми хорошими и нехорошими словами, но смог только беззвучно глотнуть воздуха. – Идиот. Просто идиот. Ты хоть понимаешь, что…
Продолжать не стал, только головой покачал. Не сдохли же, хоть и могли, да и хрен с ним. Живые вот оба стоят. И получается, что их коды совпадают. Невероятно. Просто невероятно.
– Долбоящер, – прокомментировал Кэйл, буквально сплюнув вертевшееся на кончике языка ругательство, подхваченное на одной захудалой планетке. Но почти сразу став серьезным, окинул оголодавшего псионика, смотревшего на него, как на шведский стол, внимательным взглядом и спокойно поинтересовался: – Давно на энергозаменителях сидишь? Пережрал сдуру, да?
– Сам пиздюк, – радостно откликнулся тот, нисколечко не обидевшись на оскорбление, и снова пьяно хихикнул, широко, слегка безумно улыбнувшись.
Парень потянулся к нему, но тут же неустойчиво покачнулся. По инерции ухватился за первое попавшееся (оказавшееся плечами Кэйла), и испустив блаженный вздох, пробормотал:
– Так тепло…
Кэйл уже подумал было, что вопрос он опять проигнорирует, но псионик, уткнувшись носом ему в грудь и постояв так немного, внезапно заполошно шарахнулся от него, при этом едва снова не упав на пятую точку.
– Что… Я не… Три года… Я ведь…Нет! – почти испуганно выпалил он. Как будто пришел наконец в себя.
Схватившись за голову, парень застонал, как от мучительной боли, и тяжело привалился к стенке рядом.
– Это все из-за тебя! – с трудом восстановив дыхание и глянув на танка воспаленными, покрасневшими глазами, с ощутимой яростью хрипло выпалил он. – Это ты виноват! Ты слишком яркий! И горячий… Зачем, ну зачем ты меня мучаешь?
Кэйл взглянул на него, как на умалишенного, поражаясь идиотскому поведению псишки. Мало того что пожрал нахаляву, так еще и обвиняет в том, что он его, якобы мучает! Но с другой стороны, если тот на сухом пайке уже три года…
Немудрено. И кровь носом пошла.
Кстати, с чего это вдруг?
