— Ты ж раньше до такой степени не бутилировался, — Гаркавый жадно вдохнул свежий воздух, — даже возмущался по этому поводу.
— Что-то стал срываться, — Скитович встал: его еще шатало. — Аварийное состояние души…
— Как? — переспросил Гаркавый.
— Аварийное состояние души, — повторил друг и, с трудом попав ногой в штанину, натянул джинсы. — Тоска, одним словом.
— О, это действительно проблема.
— Еще какая.
— Ты помнишь, как девчонки ушли?
Скитович мотнул головой.
— Я тоже. Пойдем пить чай, заодно повспоминаем.
Горячий напиток постепенно вернул друзей к жизни. Ночные события, восстановленные из мелких кусочков, сложились в картину. Все оказалось до банального просто: пришли, увидели, поимели…
— Давай договоримся, — Гаркавый уже вполне пришел в себя, — веселье не должно быть в ущерб работе. Мы сегодня где должны были быть? — он с укоризной посмотрел на друга. — В Германовичах. А мы где?
— Съездим завтра, — Скитович махнул рукой, — наше нам останется.
— Ой ли.
— Кто умеет, тот и в городе «капусту» рубит, это мы с тобой…
— Зато таких, как мы, раз два и обчелся, — парировал Гаркавый. — А шансов разбогатеть по-настоящему не меньше, — он вдруг подумал о Лене, и на душе стало как-то неуютно: ночная оргия показалась отвратительной и никчемной. — Слушай, давай съездим в церковь, — неожиданно предложил он.
— Что? — удивился Скитович.
— Посмотрим иконостас, утварь, — объяснил Гаркавый, — заодно со своей девушкой познакомлю.
— Интересно, оказывается, у него еще и девушка есть, — Скитович покачал головой, — по глазам вижу — грехи замаливать собрался.
— Да пошел ты!
— Я не в форме, — примирительно сказал Скитович, — голова — как чугун.
— А мы не сейчас, — Гаркавый посмотрел на часы, — поедем к обедне.
— Это во сколько?
— К двенадцати.
— В принципе я не против, — Скитович потянулся всем телом, — самому интересно…
— Хоть что-то полезное сегодня сделаем. Договорились?
— Договорились.
Без четверти двенадцать друзья подъехали к подъезду Лениного дома. Девушка уже ждала внизу. Скитович пригладил непослушные волосы.
— Я сейчас. — Гаркавый вышел из машины и, виновато улыбаясь, поцеловал Лену в щеку. — Привет.
— Привет, — ласково ответила она. — С чего это вы надумали в церковь?
— Ищем духовные корни, — слукавил Гаркавый. — Это ничего, что мать побудет одна?
— Ничего. Мы ведь ненадолго?
— Ненадолго, — успокоил он и увлек девушку к машине. — Идем, я познакомлю тебя со своим другом.
Скитович, как только парочка уселась в салон, расплылся в добродушной улыбке.
— Лена, — девушка дружелюбно сунула ладошку в его широкую пятерню.
— Дмитрий.
— Мы с Димкой в одном классе учились, даже сидели за одной партой, — пояснил Гаркавый, — а теперь вместе работаем.
— Здорово, когда школьная дружба не обрывается вместе с последним звонком, — заметила Лена.
— Мы тоже так считаем.
Машина плавно двинулась с места.
В городе было три церкви, но богослужения проходили только в одной; две другие еще стояли в строительных лесах, оправляясь от складского советского прошлого. Выехав на центральную улицу, «жигуль» резво направился в старую часть города.
На автостоянке, раскинувшейся у церковного забора, было тесно. Новенькие иномарки и их более скромные российские сестры плотно жались друг к другу теплыми железными боками. Со стороны казалось, что делают они это даже с какой-то необъяснимой симпатией, не то что на оживленных городских улицах…
«Шестерка», потыкавшись то в один ряд, то в другой, остановилась рядом с роскошным «Саабом».
— Приехали, — Скитович заглушил машину. — Ну, кто тут крайний за опиумом? — несмешно пошутил он.
— Не богохульствуй, сын мой, — Гаркавый подал девушке руку. — Видишь, до чего может довести человека неумеренное увлечение атеизмом?
— Сам не лучше, — почему-то обиделся Скитович.
— Да, — Гаркавый притворно опустил глаза, — грешен… — он помог Лене выйти.
Протолкавшись сквозь плотный строй нищих на паперти, они остановились у входа в церковь. Из полуоткрытой двери слышалось стройное пение. Лена открыла сумочку и повязала голову платком. По тому, как она это проделала, Гаркавый догадался, что девушка здесь не впервые.
— Значит, так: ставим свечки, я смотрю иконостас, потом немного потолкаемся и уходим, — коротко проинструктировал он спутников.
— А причаститься? — удивленно спросила Лена. — Как же без этого?
Друзья переглянулись.
— Не все сразу, — дипломатично начал Скитович, — то есть, я хочу сказать, что мы еще не вполне созрели…
— После того, как мать заболела, я часто здесь бываю, — сказала девушка.
— Помогает? — машинально поинтересовался Скитович и тут же осекся, напоровшись на злой взгляд друга. — Если что, мы подождем тебя в машине, поспешил он загладить свою бестактность.
Лена грустно улыбнулась:
— Во что-то же надо верить.
— Ага, — поспешно согласился Скитович и потянул на себя обитую зеленой жестью дверь.
Пение стало громче.
