— Чем днями занимаешься?
— Да так… лежу, читаю. А что?
— Есть деловое предложение, — Гаркавый внутренне напрягся. — Давай встретимся, поговорим, — ему очень хотелось, чтобы Скитович оказался психически мобилен. — Как ты на это смотришь?
— Давай, — легко согласился тот.
Встретились в городском парке. Рослые, спортивного телосложения, они крепко пожали друг другу руки, и оба остались довольны энергией рукопожатия. Минут десять вспоминали школьные годы, пока Гаркавый, посерьезнев, не перешел к делу.
— Димка, что ни говори, а нам уже по двадцать пять. Ты никогда не задумывался о том, насколько бедность ограничивает личную свободу?
— Кто ж над этим не задумывался? — Скитович улыбнулся явной наивности вопроса.
— Логично, — Гаркавый оставил без внимания проскользнувшую в тоне собеседника иронию. Светло-карие глаза его сощурились. — Но как обрести эту самую свободу? Вот вопрос вопросов.
— Трудиться, трудиться и еще раз трудиться, — перефразировал Скитович тезис основоположника.
Гаркавый, нахмурив лоб, отрицательно замотал головой:
— Это банально. Вдобавок — нудно.
— У тебя есть особое мнение?
— Есть! — Гаркавый многозначительно вознес в небо указательный палец. — Каждому в жизни дается шанс, но вот только распознать его не всем под силу…
— Я где-то об этом уже слышал, — Скитович тоскливо посмотрел по сторонам — разговоры на подобные темы ему порядком наскучили, но участи внимательного слушателя, по-видимому, сегодня ему было не миновать.
— Мне кажется, что это под силу только избранным, — развивал мысль Гаркавый, — я даже уверен в этом.
— Ты думаешь, только избранным? — вяло усомнился Скитович. — Скорее, не все этого хотят по-настоящему: истинное желание, если хочешь знать, обязательно содержит в себе и реальный механизм своего воплощения, а все остальное так — онанизм.
— Может, ты и прав, — согласился Гаркавый — Но я, в общем, не об этом хотел поговорить. У тебя машина на ходу?
— Бегает пока.
— Отлично, у меня есть идея! — Гаркавый довольно потер рука об руку. Давай сообразим с тобой одно небольшое дельце… на двоих. Тебе о чем-нибудь говорит слово «антиквариат»!!
— Старье, что ли, разное?
— Не только, — Гаркавый оживился, — советские награды, к твоему сведению, тоже антиквариат.
— У меня не было дедушки с фамилией Брежнев, — резонно заметил Скитович.
— При чем здесь дедушка? — Гаркавый досадно махнул рукой. — Ты никогда не задумывался, из чего эти самые награды сделаны?
— Из металла. Из чего же еще?
— Правильно. А из какого?
— Да черт его знает.
— А все же?
— Ну из бронзы, серебра… — Скитович задумался.
— …Золота, платины, — продолжил ряд Гаркавый. За последнюю неделю он прочел все, что мог достать на эту тему, и теперь сыпал фактами, как из рога изобилия. — Орден Ленина — тридцать граммов золота и три грамма платины, орден Славы первой степени — двадцать восемь граммов золота, орден Ушакова Первой степени — двадцать шесть граммов платины. Помножим на число награждений, а это сотни тысяч, и получим что? — Глаза Гаркавого азартно блеснули.
— Что!?
— Гору золота.
— Ну и… — Скитович никак не мог взять в толк, куда клонит его школьный товарищ.
— Почему бы нам с тобой не заняться этим… — Гаркавый пристально посмотрел Скитовичу в глаза, — ну… бизнесом, что ли?
— Ну нет! — категорично отмахнулся тот. — Только не это! С душком дельце…
— Ты знаешь, Димка, — заволновался Гаркавый, — я тоже поначалу так думал. Вот, думаю, кто-то кровь проливал, а я… Но ведь хотим мы того или нет, а карусель уже вертится. И не мы ей крутящий момент придали, факт. Кто виноват, что все, на что «совки» уповали, рухнуло к чертовой матери? И дело-то не в том, что награды стали покупать — их всегда покупали… тайком, правда, но покупали. А дело в том, что их начали продавать. Разницу усекаешь? Просто нести на базар и продавать… как картошку.
— Да ты посмотри на календарь, какой сейчас год! Второе тысячелетие на носу, а все эти награды, насколько помнится, еще в 90-м распродали. Бум еще тогда был, правда, я в суть не вникал. Теперь понимаю — золото.
— Ну и хорошо, что бум вокруг этого давно утих — награды-то, по всей видимости, еще у многих остались. Ведь на базаре, к твоему сведению, их и сейчас довольно активно скупают — значит, несут.
— Пусть даже и так — я на базаре в жизни не встану, — упрямился Скитович.
— В том-то все и дело, что ни на каком базаре становиться не нужно там своих хватает. Нужно ехать на село — народ там темный, кроме водки, ничем не интересуется, на городских базарах бывает редко. Заодно и воздухом свежим подышим. А? — Гаркавый говорил как можно убедительней. — Ведь это все же не на заводе пыхтеть, да не на «новых русских» ишачить. Кстати, я на этом уже кое-что заработал, — он для убедительности интригующе продемонстрировал новенькую стодолларовую купюру.
— На село? — Скитович заколебался. — В принципе, я там такого в этом роде насмотрелся, думаю, не один бы антиквар позавидовал…
— Ну что, лады? — наседал Гаркавый.
