Вскоре из прихожей донеслись голоса. Баи прислушался: голос пришедшего ему был знаком — это был Глеб Старовойтов, телохранитель и доверенное лицо одного из воротил теневого бизнеса.
Гость, пропустив Артема вперед, уверенной походкой прошел в комнату.
— А-а, Глеб, давненько, давненько… — настороженно приветствовал его Бай и кивком указал на кресло. — Присаживайся, раз пожаловал.
Развернув кресло так, чтобы за спиной никого не было, Глеб неторопливо сел.
Артем презрительно хмыкнул: излишняя осторожность бывшего командира разведроты его раздражала.
— Отдыхаете? — Гость бегло осмотрел комнату.
— Почему бы и не отдохнуть? — вопросом на вопрос ответил Бай.
— Есть заказ. — Глеб достал из кармана конверт. — Нужно убрать двоих.
Киллер взял протянутый бумажный четырехугольник, но открывать его не стал.
— Работа срочная?
— Да.
— Люди с положением?
— Нет. Мелюзга.
Бай удивленно вскинул брови:
— С каких это пор мне стали заказывать на мелюзгу? Или акции Бая нынче упали в цене?
— Хозяин просил поручить именно тебе.
— Даже так? — Киллер не спеша открыл конверт. — Посмотрим. — Он достал фотографию Гаркавого и мельком взглянул. По сосредоточенному лицу его пробежала еле заметная тень. Он поднес снимок ближе к глазам. — Что сделал этот парень?
Глеб кашлянул: этика киллера не позволяла задавать такие вопросы, но Бай тут же поправился:
— Кто он и где его искать?
— В конверте все сведения. Фотографию второго раздобыть не удалось, но мы составили его фоторобот. Они будут вместе, так что узнаешь. Завтра должны появиться, — Глеб посмотрел на часы, — вернее говоря, сегодня, в Российском нейрохирургическом центре: там лежит подружка того, что на фотографии. Второе место, где они могут объявиться, — это дом Хозяина. — Глеб на всякий случай решил перестраховаться. — И, наконец, имеются их домашние адреса. Правда, это в другом городе.
— Нет, я не могу. — Бай вложил фотографию в конверт и протянул его обратно Глебу. — Хочу еще месячишко порасслабляться, книжки почитать. Устал…
— Заплатим двойной тариф. — Глеба смутил неожиданный отказ.
— Нет.
— Втрое…
— Не могу — я не в форме.
— Дмитрич, ты что? — Артем не верил своим ушам. — Отказываться от такого заказа! Давай я сам их сделаю — ты только подстрахуй.
Бай заколебался.
— Ну что, Александр Дмитриевич, по рукам? — Глеб торопливо достал три пачки «зеленых».
— По рукам, — еще колеблясь, согласился киллер.
Глеб повеселел: если сделка состоялась, то об этих двух можно было забыть…
— Дмитрич, какая тебя муха укусила? — недоумевал Артем, проводив гостя. — Такие деньги за пару «лохов».
Бай изучал разложенные на столе фотографию, фоторобот и пояснительную записку.
— Предположим, не такие они уж и «лохи», — процедил он сквозь зубы.
Артем, подойдя сзади, заглянул в листки.
— Не стой за спиной! — Бай несильно ткнул его локтем в пах.
— Опять твои каратистские штучки! — обиделся Артем и тут же игриво улыбнулся длинноногой красавице, томно смотрящей с плаката на стене. — Эх, гульну скоро!
— Сергей, ты не спишь? — Скитович потормошил друга за плечо.
— Не сплю, — не поворачиваясь, ответил тот. — Вы дадите, как же.
— Я не святой. — Скитович присел на край кровати, по голосу было слышно, что душ его здорово отрезвил. — Света ушла, можешь не отворачиваться.
Гаркавый повернулся и, увидев перед собой счастливое лицо друга, невольно улыбнулся.
— Я не перестаю тебе удивляться — у меня мозги чуть набекрень не съехали, когда ты приволок сюда этих гостиничных гангстеров. Как ты их подцепил?
— Карнеги нужно читать, дружище! — снисходительно произнес Скитович. — На ваших глазах был поставлен небольшой психологический эксперимент. И заметьте — удачный.
— Не лопни от самодовольства, манипулятор.
— А что, разве не так? — Скятович бросил взгляд на стол: там еще оставалось выпить. — По граммульке?
— Нет, не буду, — отказался Гаркавый.
— А я выпью. За твое чудесное воскресение, кстати. — Друг потянулся к бутылке и, налив себе водки, выпил. — Не любопытства ради, — он закурил, — о чем ты думал там, в гробу?
— О разном… — Гаркавому явно не хотелось говорить на эту тему.
— А все же?
— Ты будешь смеяться.
— Ни в жисть! Кто ж с такого смеется? — заверил Скитович.
— В общем, о многом… — Сергей повертел в руках стакан, но наполнять все же не стал. — И самое удивительное, что минут пять в мозгу вертелись строки из Гайдара: «Летят самолеты — привет Мальчишу, плывут пароходы — привет Мальчишу…» Как будто пластинку заело. Вот, блин, думаю, как нужно было жить, а не за призрачными богатствами гоняться.
— Это оттого, что ты в школе пионервожатым был, — не удержался, хохотнул Скитович.
Гаркавый не обиделся.
— Самое горькое было осознавать, что вся эта катавасия приключилась из-за элементарного передела собственности. Пусть даже на такую дорогую вещь, — с горечью сказал он.
— А твой Мальчиш-Кибальчиш лучше, что ли? Революция — это тоже передел собственности. Правда, покруче и вдобавок — чужой. Мы хоть за свою боролись.
— Ты не равняй.
— Почему? Если хочешь знать, все вокруг — сплошной передел собственности. Между днем и ночью, зимой и летом…
