— …Мужем и любовником, — иронично продолжил ассоциативную цепочку Гаркавый. — Так мы договоримся до того, что в основе мироздания лежит частнособственническая идея, — он на удивление легко выговорил столь длинное слово.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Пусть будет так, — не стал спорить Гаркавый. — Главное, что мы живы и опять вместе.
— Верно. — Скитович неожиданно погрустнел. — Только что-то неспокойно у меня на душе.
— Это усталость.
— Может, и так. — Он подошел к окну и пристально посмотрел в небо. Полнолуние, однако…
— Скверная штука. — Гаркавый, отодвинув стул, стал рядом. — Почему, интересно, волки на луну воют?
— Она ж голая — возбуждаются… — улыбнулся Скитович.
— Шуточки у тебя…
— Так легче. Как подумаю, что завтра домой — не по себе становится.
— Когда-то нужно же возвращаться. Приедешь, заявишь машину в угон, — и на дно. А там потихоньку все образуется.
— Уверен?
— Да, — не очень твердо сказал Гаркавый.
— Насчет Лены звонил?
— Все нормально, она уже пришла в себя.
— Завтра обрадуем.
— Думаешь, она мне все это простит? — в голосе Гаркавого послышалась плохо скрываемая тревога.
— Простит, — уверенно сказал друг.
Ладис проснулся от острого чувства страха. Несколько минут он лежал в оцепенении, соображая, что его испугало: тяжелый ли сон, уже успевший кануть в бездну бессознательного, или что-то еще.
Мелодичный бой старинных часов вывел его из состояния прострации: он осознал, что находится в своей холостяцкой квартире и что рядом, свернувшись калачиком, чуть слышно посапывая, спит Ольга.
«Что-то я совсем расхандрился…» Ладис потер виски. Совсем некстати вспомнились события минувшего дня. «Эта архивная крыса даже не пожелала меня выслушать!» То, что патрон не удостоил его аудиенции, а все подробности поручил узнать Глебу, ничего хорошего не сулило.
«Зря я о нем проболтался!» — в который раз пожалел он и тяжело вздохнул.
— Оля. — Он тронул девушку за плечо.
Та сонно замычала.
— Оля! — повторил он громче.
— Что? — девушка с трудом открыла глаза.
— Поговори со мной.
Ольга подняла голову и посмотрела на часы:
— Три часа ночи — какие могут быть разговоры?
Директор положил руку на ее небольшую упругую грудь.
— Опять? — недовольно прохныкала девушка.
— Оля, сделай мне, пожалуйста, минет, — в голосе Ладиса прозвучали по-детски просящие нотки, — а то как-то нехорошо на душе…
— Вот еще новости. — Девушка отодвинулась на край кровати.
— Делай, сука! — вспылил директор и, схватив ее за волосы, потянул упирающуюся голову вниз. — И как положено!
Ольга, окончательно проснувшись, послушалась.
Разрядившись, Ладис тут же уснул. Но сон его был недолгим. Спустя пару часов директор вновь открыл глаза, мучимый все тем же неясным чувством тревоги и страха.
С трудом встав, Ладис зашлепал к барометру. «Может, на погоду?» — с надеждой подумал он. Стрелка прибора стояла на «ясно». «Магнитные бури», — решил директор и отправился на кухню пить кофе.
Он сыпанул в турку изрядную порцию молотых зерен, добавил немного корицы, соли и зажег огонь. Вскоре по квартире пополз приятный аромат хорошего кофе.
— Олег, приготовь и на меня! — донеслось из спальной.
«И ей не спится. Точно — магнитные бури!» — утвердился в своем предположении Ладис и, перелив в чашку готовый напиток, сделал закладку еще одной порции.
— Кто у кого секретарь? — на всякий случай возмутился он, но турку на огонь все же поставил.
— Мы не на работе, — Ольга появилась в дверях в небрежно накинутом на голое тело халатике. — Что вскрутился ни свет ни заря?
— Тебя не спросил! — вновь вспылил директор.
— Хватит тебе мандражить! — Ольга шутливо, как ребенка, погладила его по голове. — Все страшное уже позади.
— Если бы. — Ладис поморщился, как от зубной боли.
Выпив кофе, они по очереди приняли душ и оделись.
— Прибери здесь, — директор кивнул на оставшиеся с вечера на столе бутылки и посуду. — Я — в офис. Приезжай, как управишься.
— Почему так рано?
— Есть дела. — Ладис достал из кармана пиджака просроченный билет до Бангкока и, разорвав, спустил в унитаз.
Выйдя на улицу, он закурил. «Ягуар», оставленный вопреки правилам не на стоянке, а у дома, поблескивал в лучах утреннего солнца.
Ладис неторопливо открыл дверцу и, уютно устроившись на мягком сиденье, повернул ключ в замке зажигания.
Мощный взрыв потряс близлежащие дома.
…Пожилой лама-бурят посмотрел на ученика маленькими слезящимися глазками и, озабоченно потеребив редкую бороденку, спросил:
— Засем твая мне лзет?
Проведя рукой по воздуху, будто хватая невидимую паутинку, лама сжал кулак и вытянул его перед собой.
— Какая цвет у твая мысль?
Ученик потупил глаза.
— Мая запресяла ходить твая баска к Церной бездне? Мая велела твая баска смотреть внутрь, а не нарузу?
— Да, Учитель, — ученик виновато склонил голову. — Но… Но… — Он приложил руку к груди. — Но Черная бездна внутри меня! — в отчаянии вскричал он.
Лицо Учителя на глазах сморщилось, покрылось струпьями и мгновение спустя превратилось в голый череп, уставившись на ученика пустыми глазницами.
— А-а-а! — в ужасе закричал тот и рухнул на колени…
