— И это все условия? — удивлённо спросил я. — Вы отсылаете меня только потому, что не хотите отдавать хранилища империи?
— Истина важнее жизни, — на полном серьёзе ответил Свет. — Такова наша воля. Согласен ли ты со своей судьбой.
— Вот не думал, что стану частью группы вот так, — вздохнул я. — Согласен! Что нужно делать?
— Тебе — ничего, — горько улыбнулась Природа. — Мы сделаем всё сами.
— Правом, данным мне светом, я признаю Тарина достойным! — произнёс Свет и вытянул в мою сторону руку. Из его ладони вышел луч света, что впился мне в грудь, но каких-либо негативных ощущений не возникло. Просто луч света. Но о таком заклинании я не слышал. Или это что-то личное и на самом деле «Истина» чуть больше, чем просто одна из многочисленных групп бойцов?
— Правом, данным мне тьмой, я признаю Тарина достойным! — повторила слова Тьма.
За ней последовали Огонь, Вода, Природа. В меня упиралось пять лучей энергии, не причиняя никакого дискомфорта. Какое-то время все пятеро стояли с вытянутыми руками, причём в воздухе витала напряжённость. Складывалось ощущение, что сейчас происходит нечто такое, что мне недоступно, но это что-то оценивает меня со всех сторон, словно проверяя, действительно ли я являюсь достойным. Радовало одно — никакого предчувствия беды у меня не возникло.
— Достоин! — На лице Света появилась искренняя улыбка. — Отныне и впредь, Тарин, твоё имя Хаос! Добро пожаловать в группу «Истина»!
Лучи света оборвались, и со мной что-то произошло. Тяжело сказать, что конкретно, но у меня словно новый тип ощущения открылся. Я начал чувствовать свою группу. Радость Света, печаль Тьмы и Природы, желание убивать Огня и Воды. Это было настолько необычно, что описать словами у меня просто не получалось. Не придумали ещё таких слов. Я был частью чего-то целого и при этом самостоятельной величиной, независимой от этого целого. Но что самое поразительное — на меня хлынул поток знаний. Знаний о заклинаниях Хаоса, используемых в группе, знания о доступных хранилищах, знания об обязательствах группы и её клятвах. Всё, что связывало группу между собой и делало её единым целом, стало доступно и мне.
Наверно, если бы не многолетний опыт сражений с тварями разлома, так легко принять изменения мне бы не удалось. Однако уже через мгновение после слов Света я смотрел на артефакт, что протягивала мне Природа.
— Активируй его, Хаос, — улыбнулась женщина, что когда-то носила красивое имя Камилла Керот.
Вся история группы стала мне доступна, словно я прожил с каждым из них полную жизнь. И, как я понял, каждому из группы стала известна и моя история. В ней гнили не было, поэтому ритуал принятия признал меня достойным. На самой границе, но всё же достойным.
Смысла что-либо обсуждать больше не было — всё, что мог сказать мне Свет, уже находилось в моей голове. Поэтому я кивнул и активировал книгу. Свет прав. Даже того, что стало доступно мне на начальном этапе, было достаточно, чтобы осознать: передавать это империи опасно. Гнили в ней много.
Пространство закружилось и мигнуло, воплотившись в зелёный лес. Я стоял голый посреди небольшой полянки. Не было ни артефактов, ни оружия, ничего. Потянувшись к хаосу, я ощутил лишь пустоту — стихия меня не принимала. Зародыш стихии спокойно дремал в моей груди, но наша связь была оборвана. Всё придётся начинать с нуля.
Накатило странное ощущение пустоты — я больше не чувствовал свою группу. Неужели они сразу, как только я активировал артефакт, пошли в смертельную атаку? Но ответить на этот вопрос мне не удалось — потому что в этот момент я обратил внимание на свои руки.
Подняв ладони, я долгое время рассматривал их, пытаясь понять, что вообще происходит. Руки девяностолетнего старика, выглядевшего лет на пятьдесят волею хаоса, походили на юношеские. Слабые, тонкие, с нежной кожей и без единого намёка на мозоли.
Поляну пересекал небольшой ручеёк, и, склонившись над ним, я понял, что Камилла Керот явно что-то напутала с артефактом. Из отражения воды на меня смотрел красивый юноша двадцати лет. Правильные черты лица, серые короткие волосы предрасположенного к хаосу мага, такие же серые, как сам хаос, глаза. И этот облик совершенно не походил на мой собственный в молодости.
Так, а что, собственно, происходит?
Сердце начало яростно трепыхаться, дыхание сбилось, накатила неприятная тошнота. Реакция организма на неизведанное мне не понравилась. В разломе не существует стандартных ситуаций, и, если каждый раз вот так поддаваться на слабости тела, выжить в разломе не получится.
Несколько раз глубоко вдохнув, я постарался нормализовать своё состояние, но получалось слабо. Складывалось ощущение, что мой разум и тело находятся в двух независимых сущностях. Нет, управлять руками-ногами я прекрасно мог, но контролировать сердцебиение, задерживать дыхание или избавить себя от неприятных ощущений — это было уже выше моих сил.
