Егорка пылко мечтал о свободе и сильнее самых дорогих подарков ценил возможность сбежать в город, чтобы побродить по его улицам в поисках захватывающих приключений, которые так редко случались.
В авантюру с контрабандой Горыч заманил Полю не деньгами. Нет, он взывал к справедливости и сочувствию. Впрочем, стоило только увидеть, понять, как тяжело живут жители Высокогорья, чтобы разделить их твердое убеждение: князь Лесовский — расчетливый ублюдок, который цепко держит их всех за горло. Он скупал товары по таким бросовым ценам, что это больше напоминало грабеж, чем честную сделку.
И Поля прониклась увещеваниями Горыча, втянула в их маленькую торговлю и Женечку Петровну, возглавляющую КПП Плоскогорья. Правда, та старалась за хорошее вознаграждение, но ведь и рисковала куда больше. Поле — что? Даже поймай князь ее за руку, все равно не сможет по-настоящему наказать. Во всем княжестве не было другого человека, способного преодолеть Гиблый перевал. А вот Женечке Петровне в случае неудачи грозило увольнение и, возможно, тюрьма.
И сейчас Арра находилась на распутье. С одной стороны, разговаривающий с духами мог помочь куда эффективнее сотни людей с песком и лопатами, а с другой — ну не вываливать же незнакомцу все тайны. Да еще и батюшка этот с балалайкой следом тащится, какие уж тут откровения.
Чуткий Даня уловил эти метания и задал другой, не такой сложный вопрос:
— Какой он, этот Федоровский?
— Жадный, — тут же ответила Арра с облегчением, — хитрый. Хороший охотник, бесстрашный, опытный и меткий, но себе на уме. Не любит делиться, а в случае опасности не прикроет тебе спину.
— После того как вы поссорились, Федоровский сразу ушел или у него было время собрать вещи? Он оставался один?
— Ребята дали ему полчаса на сборы, ждали снаружи.
— Ага, — Даня оживился, — значит, он целых полчаса находился без пригляда? Где именно?
— Пойдемте.
Охотники Сытоглотки обитали в добротных деревянных домах, поскольку частенько оставались здесь на зиму. Как рассказала Арра, кто-то жил в общежитиях, а кто-то возводил себе отдельное жилье. Строили всем скопом, помогая друг другу, при этом здесь существовала неофициальная, но строгая и понятная иерархия. Тот, кто приносит больше пользы, — тот и живет лучше.
Анки еще не добрались до строений, но огонь подступал уже так близко, что видимость приближалась к нулю. Без рун чистого дыхания туго бы пришлось.
Домик Федоровского стоял на отшибе, ближе к лесу, небольшой, всего на одну комнату с крохотной кухонькой, а вот сарай, где обрабатывались туши, оказался куда просторнее. Даня побродил там и сям, и Поля бродила вместе с ним, не выпуская его руки.
Это спасало, успокаивало. Способ, который помогал Дане от страхов и иллюзий в Костяном ущелье, оказался хорош и для Поли.
— Здесь! — воскликнул Даня, указывая на круг посреди сарая, нарисованный прямо на земляном полу. Внутри лежали какое-то полусожженное растение, цепочкой вокруг ржавели бурые пятна. — Вот ведь, — рассердился Даня, — и собственной крови не пожалел… Или на каком-нибудь зайце заговаривал? Был у него при себе заяц, Арра?
— Живой? Вот уж вряд ли.
— Ну а от мертвого какой толк… Батюшка Леонид, а твои ушедшие боги тебе отвечают? — задиристо спросил Даня.
— Богохульник, — печально вздохнул Ленька и брынькнул балалайкой.
— А мои духи мне отвечают, — похвастал Даня. Он был в превосходном настроении: ура, опасность, взбесившиеся анки, дышать нечем, ничего не видно, все бегают с самым переполошным видом, красота-то какая! — А найди-ка ты себе, Леня, ведро с водой и встань рядом. Если что пойдет не так — туши.
— Что не так? — насторожился батюшка.
— Кто же его знает, — легкомысленно хмыкнул Даня. — Всегда то одно, то другое.
Батюшка с потерянным видом начал озираться. Арра покачала головой и исчезла в темной гари, заменявшей сейчас воздух.
На волосах и плечах Дани оседал седой пепел.
— Поля-Поленька-Полюшка, — ласково сказал он, переходя на тягучее, напевное, — ты, душа моя, отойди подальше, я тут огонь собираюсь разводить.
— Ни за что, — еще больше испугалась она. Представила, как стоит одна-одинешенька среди этого ужаса и гадает, что именно пошло не так и успел ли батюшка с ведром, — и прижалась к Дане плотнее, ощутила плечом его плечо, попыталась унять мелкую внутреннюю дрожь.
Даня еще раз задумчиво и пристально посмотрел на нее, широко, ободряюще улыбнулся, капельки крови выступили на его губах, и Поля не удержалась, чуть подула на них.
— Ой, — удивленно воскликнул Даня, — щиплет же…
Он порылся в рюкзаке, достал крупные спички, и Поля, удрученная потерей его руки, тут же положила ладони на его узкую спину.
— Хорошо, — сказал Даня, убедившись, что Арра вернулась с водой. — Полюшка, не дрожи, мы просто поболтаем.
С этими словами он чиркнул спичкой, и жухлое растение в центре круга занялось легко и весело. Поля не могла отвести взгляда от язычков огня, которые плясали нетерпеливо, жадно.
— Ну приветик, мои негасимые, — строго заговорил Даня, — неистовые, обжигающие. И что вы тут устроили, скажите на милость?