Пустынные тротуары порой сменялись стихийной многолюдностью, повсюду продавались орехи и сладости, цвели ядовитые олеандры, прикрывая густой зеленью общую обшарпанность.
Мальчишка, у которого они спросили дорогу, махнул влево, прикрывая другой рукой вспухшее ухо.
— Кто тебя так? — посочувствовал Даня.
— Деда… — насупился тот обиженно. — А чего они горту пирогов, а мне супа дурацкого! А он мне еще вчера надоел!
— А, — понимающе хмыкнул Даня, — спер у горта подношения?
— Сами пусть свой суп лопают, — буркнул малец. — Вот найду пришлого балабола и отправлюсь с ним скитаться по селам, будут знать!
— Пришлого балабола? — переспросил Даня.
Поля, едва сдерживая смех, указала на него. Он расширил глаза: «Я — пришлый балабол?» Она закивала.
— Он остановил во-о-от такой пожарище в Сытоглотке, — воодушевился мальчишка, — да я тоже выучусь на балабола, и меня анки будут как миленькие слушаться. Хочешь мясо пожарят, а хочешь дом спалят. Посмотрим, кому тогда мамка пироги будет печь.
Хохотнув, Даня порылся по карманам, извлек оттуда засаленный леденец и вручил мальчишке. Тот принял его с достоинством и утопал прочь, насвистывая.
— Вон Кузнечная улица, — показала Поля, когда они изрядно поплутали по узким улочкам, перешагивая через дрыхнущих собак и отгоняя ленивых куриц.
— Наверное, там живет прекрасная женщина, — предположил Даня. — Кому еще Постельный мог передать посылку?
— Тайная любовница? — задумалась Поля. — Тогда это очень грустно, ведь они уже пятнадцать лет не видели друг друга.
Тринадцатый дом оказался приземистым и неказистым, будто строился согласно настроению хозяев, а не какому-то плану. Невысокая калитка стояла нараспашку, на заборе красовались таблички: «Лошадей не подковываю», «Ремонт велосипедов», «Доктор живет через три дома».
Переглянувшись, Поля с Даней вошли во двор, чуть не споткнулись о груду металлолома на входе, крикнули хозяев.
Из просторного сарая вышел пожилой мужчина в промасленной спецовке. Вытирая руки о какую-то тряпку, он без излишней ласковости зыркнул на гостей, задержался взглядом на лице Дани, и что-то промелькнуло в выцветших серых глазах.
— И чего? — буркнул он неохотно.
— Посылка от Александра Михайловича Постельного, — сообщила Поля. — Знаете такого?
— Ну дык.
Даня поставил увесистый рюкзак на крыльцо, старик не проявил к его содержимому ни малейшего интереса.
— Чай, — объявил он и первым пошел в глубину сада.
Они на мгновение замешкались, не понимая, предложение ли это, но все же последовали за ним.
Летняя кухня пряталась за виноградными лозами. Электричество экономили, и старик грел воду на газовой горелке.
— А я, стало быть, Михаил Александрович Постельный, — он загремел кружками, стоя спиной к ним. Достал пряники из шкафчика, варенье и засохший мармелад.
— Отец Александра Михайловича? — удивилась Поля. Насколько она помнила, Постельные поколениями служили при князе, кто мог ожидать, что ближайший предок подручного по всем делам чинит велосипеды в Верхогорье.
Хозяин выставил на грубо сколоченный стол угощение, подергал мяту и душицу из кадок поблизости, кинул травки в чайник и замер в ожидании кипения. Теперь Поля видела их сходство с сыном — тот же горбатенький нос и кустистые брови.
— А мы Даня и Полюшка, — ожил немного растерявшийся было Даня, — муж и жена. Несколько дней назад переплелись венками в какой-то пещере, было весело.
Старик вскинул лохматые брови, неопределенно покачал головой и достал из-под стола бутылку домашнего вина, плеснул в заготовленные для чая кружки.
— За молодых, — сказал он таким тоном, будто отдавал распоряжение.
Вино было кислым и терпким, отдавало смородиной и превращало ноги в вату с первого глотка.
Поля выпила сразу половину кружки — с тех пор как они покинули пещеру, все вокруг казалось ей ненастоящим, и она не знала, как снова обрести четкость происходящего. Вино не прибавляло ясности, но хотя бы кружило голову.
— Как вас вообще сюда занесло? — спросила она.
— Долгая история, — Постельный закусил пряником и опять внимательно посмотрел на Даню. — Рассказать?
— Обожаю долгие истории, — разулыбался Даня.
— Я тоже был когда-то подручным князя по всем вопросам, до того, как эту должность занял мой сын. И тот праздник для шахтерских семей из дальних провинций я готовил.
— Какой тот праздник? — неохотно уточнил Даня, моментально заскучав.
— Тот самый праздник, — отрешенно повторил Постельный, — где пятилетний Тема Стужев забрался на яблоню да и сорвался с нее насмерть. Законы гостеприимства непоколебимы: гость погиб в твоем доме, значит, его семье надо отдать самое драгоценное.
— Ну отдали и отдали, — нервно перебил Даня, — сейчас-то какая разница.
Старик хозяин не обратил на него внимания.