– Мне нужен один живой, – проговорила Кира, отдавая ему наказание. Усталость одолевала её и глаза сами собой слипались. Всё-таки ночь не спала, а после такой встряски любой свалится.
Аскар понял, что Кира под «живым» подразумевала вражеского воина. Объяснений, зачем, уже бесполезно было спрашивать – привалившись к «подушке», Кира мгновенно сникла. Поговорить о погоде, как здесь красиво, и о прочем, что у девушки может лежать на душе после жарких событий. Зачем же ещё?
Из временного забытья Киру вырвал крик, взывающий к пощаде на чужом языке. Дёрнувшись, она резко села и сжала винтовку, сбросив движением руки «одеяльце». Глаза, уставшие от напряжённого прицеливания во время боя, с трудом фокусировались и побаливали, поэтому она с минуту смотрела мутным взором, помаргивая и не вставая со своего места. Шум возни доносился со стороны баррикад – Аскар с Динатом вдвоём грубо волокли раненного воина. Видимо, он всё это время отлёживался, и теперь, попытавшись незаметно уползти, выдал себя. Глупец. Не хватило ума притвориться мёртвым и дождаться темноты. Испугался, что его сейчас найдут и добьют. Ну, вот и нашли.
«Вот тебе живой экземпляр, как просила», – показал Аскар жестом, когда пленного привязали к дереву.
Бедняжка. И убивать как-то даже некрасиво, когда смотрят с таким отчаянием на лице. Интересно, как бы он вёл себя, когда их дети и женщины смотрели бы на него с таким жалостливым видом? На своём языке южанин лепетал что-то в духе «я никого не трогал и больше не буду», стараясь убедить злых и страшных северян в своей добропорядочности. Захир, опираясь на копьё, приковылял к нему и, послушав душещипательные речи, в своей грубой манере объяснил, что никто его не понимает. Образно говоря. Набор слов Захира всегда был испещрён матерными словами, а сейчас он только ими и пользовался. То, что дети могли его слышать, злого и язвительного старика не интересовало (уши пусть заткнут).
Вконец запугав южанина вождением ножа близко перед ним с достоверными описаниями, что они делали (и делают) этими штуками с менее везучими – и что сделают с ним, если посмеет удрать – Захир сплюнул и отошёл, злорадно усмехнувшись Кире. Как – неплохо для начала? Будешь допрашивать – он с удовольствием поможет. Страх – всегда действенный метод. Не столько страх смерти, сколько от способов, как наиболее болезненно это грязное дело состряпать.
Ноа заметила, что Кира не намеревается опять прилечь, и подошла. Протянула кусок лепёшки и картофелину. Голод не ощущался, но отказаться Кира не смогла. Плотно позавтракать они со скаутами так и не смогли, а перекусками долго сыт не будешь. Пережитые кровавые зрелища и их последствия, которые виднелись повсюду, изрядно портили аппетит, но тело требовало компенсации за потраченные силы.
Пока Кира насильно впихивала в себя еду и запивала водой, она смотрела вокруг, что изменилось за время её беспамятства. Немного. За своими ранеными мужчинам далеко ходить не пришлось, во время боя все держались вместе на уступе и Ларс был единственным, кто спустился дальше вниз. Его котомка и топоры лежали рядом с Кирой. Здесь же мужчины начали складывать всё подобранное оружие, и теперь вокруг Киры росли его кучки, словно его приносили ей, как дань. Сверху уже успели спуститься наиболее осмелевшие женщины, которые обхаживали побитых в бою – тех, что остались живы. Другим во временном госпитале уже нечем было помочь. Многим здесь придётся оплакивать своих мужей и отцов, и кто-то уже это делал, не находя себе утешения.
В голове мутило и чтобы как-то собраться с мыслями, Кира притянула к себе котомку Ларса и открыла её. Как и было по внешнему виду видно, в ней почти ничего не оказалось, кроме фляги, измятой от удара острым оружием. И карты, изрядно истрёпанной и обугленной с одной стороны – никак нечаянно прожгли, когда рассматривали перед костром. Кира никогда не видела карт, но её ценность поняла очень быстро. Это был не просто клочок бумаги, неумело изрисованный от руки, это была топографическая карта, напечатанная когда-то ещё до её рождения, когда мир был совсем другим. Кира с таким изумлением разглядывала это сокровище в солнечном свете, что не заметила, как рядом собрались товарищи, которые решили дать себе тоже немного отдыха. И еды, как бы тошно сейчас ни было.
После Аскара и Дината, которых часто можно было видеть вместе – друзья не разлей вода, говорят про таких – к компании присоединился Арест, а за ним приковылял и Захир, не пожелавший отсиживаться в ряду «неполноцелых».
– Куда нам теперь подаваться? – спросил Динат, покосившись на Аскара.
– Вопрос не куда, а как, – ответил за него Захир. – Спускаться вниз с такой семейкой всё-равно что бежать в зубы к волкам. Они наверняка устроят засаду в ущелье, думая что мы такие-же глупые, как убежавшая скотина.
– Ларс просил помощи у миракандцев, – высказал Аскар свою первую взвешенную мысль. – Они должны уже идти по ущелью нам навстречу. Нам ничего другого не остаётся, как ждать их.
