Подходить ближе они, видимо, боялись и рассчитывали на то, что кто-то спустится вниз.
– Что делать будем? – спросил Динат, в своей любимой манере выжидающе смотря на своего друга.
– В смысле?
– Ну, они поговорить, наверное, хотят!
– Так сходи! Ты у нас любишь это дело. Я не пойду! – отрезал Аскар.
Динат посмотрел на Киру. Как он слышал, бабы вроде ещё больше любят говорить…
– Поговорим, – ответила Кира спокойно. – Пусть подождут.
Она развернулась и не спеша направилась назад. Динат посмотрел ей вслед и пожал плечами. Наверное, причесаться и приукраситься в сторонке пошла. Бабы без этого не могут говорить.
Взобравшись чуть выше по склону – насколько самочувствие позволяло, – Кира подыскала себе место, где было удобно сидеть и откуда местность хорошо просматривалась. Устроившись там, она положила винтовку на валун перед собой. Откинула рукой растрепавшиеся волосы назад. Обтёрла рукавом лицо. Вытерла здоровую ладонь об штаны, а на обожжённой поправила повязку. Прихорошилась. Можно говорить.
Динат с недоумением показал друзьям на неё: «Что она собирается делать? Тоже орать во весь голос?»
Южанин снизу ещё раз закричал, добавив что-то непонятное на своём языке. И грубо подёргал мужичка за рукав. Мол, это не вы потеряли по дороге? Подобрать не хотите? Мы не прочь поторговаться.
Все, кто мог, уже наблюдал с горы во все глаза за сценой внизу, коллективно гадая, чем всё это закончится. В принципе, у них ведь тоже имелся пленный (ирод треклятый, плюнуть бы тебе в бесстыжую морду!), и они могли бы обменяться. Кто тут у них за главного – что решит? Затаив дыхание, люди смотрели: женщины на верхнем уступе на мужчин ниже – те на застывшую в одной позе Киру – та через прицел на тройку у перекрёстка – а те, соответственно, наверх, на гору, не ведая, о чём спрятавшиеся там люди думают. Южанин-переговорщик осторожно прошёл на несколько шагов вперёд и, привстав на носки и вытянув голову, попытался рассмотреть, что происходит на горе. Общую тишину прервал ещё один протяжный крик, следовало полагать – последнее предложение, пока они не передумали быть добрыми, – и последовавший за ним грохот выстрела. Люди от неожиданности вздрогнули, некоторые даже подскочили. Что ж эта сумасшедшая-то творит, когда, наконец, так пугать их перестанет?! Только один человек упал, вскрикнув – теперь действительно в последний раз.
– Чтоб мне провалиться… – невольно вырвалось у Дината из разинутого рта.
Он посмотрел на Киру сверху – та совершенно спокойно перезаряжала винтовку, вкладывая второй патрон, – а потом ещё раз вниз. Протёр глаза и ещё раз посмотрел. Южанин лежал на земле, сжимаясь в комочек и переваливаясь от боли – пуля, видимо, угодила ниже груди. Очень болезненная рана. И в большинстве случаев смертельная. Второй южанин со страхом пятился растерянно назад. Споткнувшись об камень, он упал и тут же вскочил, ринувшись прочь с истошным воплем:
«Шайтан! Это сам шайтан на горе сидит!»
Как он ошибался! Шайтан собственной персоной появился с другой стороны. Разогнав на дороге группу воинов, которые тоже наблюдали за горой с более безопасного расстояния, взмыленный и окровавленный бык выскочил на тропу.
– Ты смотри, живой! – изумлённо хохотнул Захир. – Давай, Громуша, покажи им, кто тут хозяин!
Бык, истыканный несколькими болтами, из зверя превратился в сущее чудовище. Неизвестно, как долго после бегства южан он гонял их по дороге – и как долго они его гоняли, но убить так и не смогли. На свою беду. Обезумевший от боли, он бросался на людей, как только видел их, крутился и бодался, разбрасывая всех в стороны и сминая под собой самых неуклюжих. Прогнав второго южанина долой, бык выскочил за ним опять на дорогу и остановился на перекрёстке с видом злобной дворняги, которая прогнала воров, вдоволь искусав их.
Вот это было зрелище! Первое за сегодня, над котором люди в горах от души смеялись. Через горькие слёзы. Заключительным актом послужил второй выстрел. Воры, не на шутку испугавшись двух шайтанов, дали дёру подальше. Пуля никого не задела, но отрикошетила от камня и выбила пыль рядом с дорогой – а это означало, что перекрёсток находился в зоне обстрела и под наблюдением стрелка. А ещё ревностной охраной бодливого чудовища.
– Что с Игоней? Куда он делся? – спросил Динат, когда обрёл вновь способность говорить.
– Ушёл назад, – ответил менее впечатлительный Захир.
– Точно? Ты уверен?
– Точно. Я видел, как он крался вдоль стеночки, чтобы Громуша его не заметил.
– Дурень. Ему надо было сюда бежать.
– Надо было. У него своя голова на плечах. Ему с хромой ногой удобней вниз бежать, чем в гору лезть. А раз бежал туда, значит знал, что там других больше нет. Ничего, он же пастух, справится как-то с быком.
